Хорошо бы побыстрее накормить «гостей» и отправить их восвояси, иначе они еще долго тут топтаться будут.
Я распахнула двери в столовую и подошла к накрытому столу.
— А сейчас, после пищи духовной, предлагаю всем насладиться пищей телесной. Прошу, господа.
Господа радостно загалдели. Они столпились вокруг накрытого стола и принялись разливать коньяк. По комнате поплыл звон бокалов, лица мужчин раскраснелись, закуски стали исчезать прямо на глазах. Особенно усердствовал лысый. Я удивленно наблюдала, с каким аппетитом он поглощает бутерброды с ветчиной и канапе с икрой, и с тоской думала о том, что нужно было брать не четыре банки, а пять.
Слишком уж быстро исчезала с подноса зернистая закуска.
— Витя, ну-ка, плесни мне коньячку, — весело распорядился «Лужков».
— Может, водочки? — изогнулся перед ним лысый.
— Не, водку, как в том анекдоте, сами пейте, — хохотнул Владимир Васильевич.
— Что за анекдот? — заинтересовался «Шаляпин».
Судя по тому, что его лицо было мне незнакомо, мужик явно не из министерства.
— Витя, расскажи, — приказал «Лужков» лысому."
"Тот оторвался от стола, одним махом проглотил бутерброд и охотно выдал: — Звонит, значит, начальник в отдел статистики и спрашивает: «чем вы там занимаетесь?». Ему отвечают: «сводкой и сверкой». А он: «ну, водку сами пейте, а вот Верку сюда давайте».
Гости громко заржали. Больше всех усердствовал остроносый. Я незаметно отошла к окну.
— Брезгуете? — от тихого вопроса седого волоски на шее встали дыбом.
— Что, простите?
Я резко обернулась. Ненавижу, когда заходят со спины. Сразу инстинкты срабатывают.
— Говорю, не нравится вам наше общество? Интеллигентной дамочке не по душе подобный юмор?
Глаза мужчины блеснули. Он чуть наклонился ко мне, и я увидела, как крылья крупного, породистого носа едва заметно дрогнули.
Я обмерла. Точно, охотник!
— Ничуть, — взяв себя в руки, ответила на его вопрос. — В деревне чего только не наслушаешься, так что я привычная.
— Неужели? — голос седого звучал глуховато, немного вкрадчиво, и я почувствовала, как внутри, помимо воли, что-то отзывается на эти низкие вибрации, на силу и уверенность мужчины, на жесткий посыл, таящийся в простых, на первый взгляд, словах.
— Выходит, все это, — он с намеком кивнул на мои туго стянутые волосы и лежащий на плечах платок, — всего лишь видимость? Камуфляж?
В этот момент я ненароком посмотрела в окно и похолодела. В ворота заезжал джип Егора.
