Тогда почему она молчит? Думает, как повежливее от меня избавиться?
Сердце кольнуло холодной иглой. Нет. Не позволю. Не отпущу. Костьми лягу, но не дам уехать.
Волк взволнованно рыкнул, при одной только мысли, что Ника может уйти.
Нет, она не уйдет. Понятно, что ей сложно принять правду, но ведь пока она не сбежала?
— Мои родители тоже были оборотнями, — тихо произнесла Ника.
— Что?
Пришла моя пора удивляться. Черт! О чем она?
— Отец был альфой красноярской стаи, — пояснила рыженькая, убрав со лба мешающийся локон.
Вот это поворот. Стоп. В красноярской стае не было альфы Запольского. По крайней мере, последние пятнадцать лет.
— И где он теперь?
Пазл не складывался. А волк, не желая вникать в подробности, рвался наружу, путал мысли, скулил и требовал закончить разговор и перейти к действиям.
— Родители умерли, когда я была маленькой. Меня воспитывала бабушка, — коротко ответила Ника и тут же спросила: — А ты?
Я понял, что она не хочет говорить о своем прошлом. Что ж, у нас еще все впереди.
Я обязательно все выясню, но не сейчас, позже, когда Ника сможет мне довериться.
— Твои родители живы? — маленькая крепкая ладонь легла на мою руку.
— Нет. Я тоже один, — качнул головой и потянул Нику на себя.
Хватит разговоров. Никуда они от нас не денутся.
— Егор…
Ника охотно ответила на мой поцелуй, и все разумные мысли исчезли, уступив место тому горячему, что кружило между нами, сбивало дыхание и напрочь выключало разум.
Глава 4
Инга
Я завидовала. Завидовала сильно, по-черному.
"
"Смотрела на рыжую и не могла побороть противное, ноющее, как зубная боль чувство. Оно разъедало душу ржавчиной, оставляло на губах горький привкус полыни, оседало в ноздрях запахом прелого мха. Отвратное ощущение. Мерзкое.
Сердито фыркнув, отвернулась от целующейся парочки и потрусила прочь. Нетронутый снег хрустко скрипел под лапами. Лес расступался. Высоченные ели выстраивались в затейливый хоровод, гибкие березки белели тонким кружевом, нагие осины стыдливо жались друг к другу, торопливо спускаясь с пригорка в низину, к воде.
Я скатилась к ручью и с трудом затормозила всеми четырьмя лапами.
Тихий плеск пролился на горящую душу прохладным бальзамом. Гремящий. Древнее место силы, вскормившее несколько поколений волков.
Перекинулась, опустилась на колени и склонилась к плоским камням, по которым весело бежал шумный поток. Подтаявший снег хрупко обломился под ладонями.
— Отпускаю все обиды и злобу.
