Как она бедрами восьмерки выписывала! Не отказался бы еще разок посмотреть…
Перед глазами мелькнуло яркое воспоминание: обтянутый джинсами аппетитный зад, завязанная под грудью рубашка, смешные косички.
Мля… Нашел, что вспоминать! Под этими косичками мозгов ни грамма нет.
— Егор Николаевич, да она на всю голову больная! — словно подслушав мои мысли, затарахтел Сотник. — Представляете, уставилась на меня и спрашивает: — «Чего вылупился?». Это среди ночи-то! Другая бы уже верещала от страха, а эта — хоть бы хны.
— Витя, не пытайся оправдать свою неудачу. Я вам что велел? Чтобы к Новому году этой особы здесь не было. А вы?
— Так до Нового года еще два дня, — подал голос молчавший до этого Родька.
— И?..
— Мы постараемся, — вразнобой ответили мальчишки.
— Ответ неправильный."
"Покачав головой, внимательно посмотрел на молодняк. Стоят, вздыхают, на лицах растерянность, от былого азарта ничего не осталось. Неужели не смогут с девчонкой сладить? Может, Сэма к ней отправить?
Почему-то эта мысль вызвала резкое отторжение.
Чадов скор на расправу, он даже рассуждать не будет — выкинет мелкую из поселка, еще и пинка для ускорения даст. Нет. Не стоит. Нужно, чтобы девчонка сама уехала. По-хорошему.
— Ну? — посмотрел на парней.
Те переглянулись и замялись.
— Даю вам сутки. И чтобы послезавтра духу ее здесь не было.
Мальчишки молча кивнули и потянулись из кабинета, а я раздраженно покосился в окно.
Проклятый старик! При жизни ехидной был, и после смерти изловчился подгадить.
Где он только откопал эту девчонку? Сроду бобылем жил, ни баб, ни детей, ни прочих родственников.
Сколько лет воду мутил, сладу с ним не было, а помер — и снова проблемы!
Вспомнился въедливый взгляд деда Митяя, презрительно поджатые губы, обещание устроить всем сюрприз. Что ж, ничего не скажешь, устроил.
Как от Генки услышал, что у нас гости, сам решил посмотреть, что за птица такая. А уж когда девчонку эту посреди поселка увидел, сразу почувствовал какой-то подвох. Сидит на чемодане, по сторонам озирается, глазищами своими сверкает и перчатки в руках комкает, волнуется.
Ну, а когда она адрес назвала… Поначалу не поверил. Митяй огромным был, темноволосым. А тут — малышка. Мелкая, рыжая, верткая. Племянница. Какая она племянница? Что ж я, волка от человека не отличу?
Хотя, если судить по мерзкому характеру, тут бы и сомнений не возникло. Два дня меня динамит. «Мой дом не продается!»
Я рассерженно хмыкнул. Дом… Не дом, а куча хлама. Снести его и забыть.
