Он криво усмехнулся и резко нажал какую-то точку на моей шее.
— Что ты…
Договорить не успела. Пол под ногами качнулся, в глазах потемнело, и я отключилась.
В себя пришла в какой-то незнакомой комнате. Я лежала на мягком диване, а прямо надо мной болталась хрустальная люстра. Огромная, вычурная, с пошлыми длинными висюльками. Ее свет тонул в сигаретном дыму, то приближаясь ко мне, то отдаляясь, и это мельтешение вызывало головокружение и тошноту.
Я попробовала подняться, но тут же застонала и рухнула обратно.
— О, а вот и наша спящая красавица проснулась! — раздался низкий хриплый голос.
Перед глазами замаячило смазливое лицо строевского прихвостня Гоши. Макаров, как и Вадим, принадлежал к богатому московскому клану, и был приставлен папашей Строева к любимому сыночку в охранники.
— С возвращением на нашу грешную землю! — ехидно улыбнулся Гоша, и я почувствовала резкий запах перегара.
Твою дивизию! Тошнота подкатила к самому горлу.
— Ты гляди, как скривилась! — громко заржал кто-то в противоположном углу комнаты.
Перед глазами все расплывалось, и я не могла разглядеть всех, кто был в помещении.
— Слышь, Вадик, не нравимся мы ей! — обиженно прогундосил Гоша. — Совсем малолетки оборзели, надо бы уважению поучить.
— Вот сейчас и поучим, — зло сказал Строев и резко дернул меня за руку, заставляя подняться.
Я с трудом устояла на ногах. Голова отчаянно кружилась, в сигаретном дыму мешались лица, звуки, голоса…
Их было трое. Трое подонков, которые заставили меня возненавидеть тот осенний день.
Нет, я пыталась сопротивляться, но что значили мои слабые усилия против озверевших, безжалостных самцов?.."
"Когда все закончилось, они вывезли меня из дачного поселка и бросили в лесополосе. Наверное, не рассчитывали, что я выживу. А я выжила. Цеплялась за жизнь, ползла, стиснув зубы, и только одна мысль держала меня в сознании — не дождутся! Я сильная. Я выживу и отомщу этим уродам.
Знала бы я тогда, что не получится у меня никакой мести… Разве можно мстить, когда под сердцем растет ребенок?.
.
— Инга, ну, что ты? Прекрати! Все будет хорошо, Никиту обязательно найдут! — голос Ники пробился в мою охваченную болью прошлого душу и вытащил из тяжелых воспоминаний. — Слышишь?
— Слышу, — кивнула в ответ, вытирая мокрые щеки.
И когда успела разреветься? Я ведь не плачу. С того самого дня и не плачу.
— Вот и молодец, вот и умница, — укутывая меня теплой шалью, успокаивающе бормотала Ника. — Сейчас согреешься.
— Я не замерзла.
