Твою дивизию! Только его мне для полного счастья не хватало! И девчонок, как назло, нет: Таська уехала на выходные в деревню, Лика умотала со своим Вовчиком в клуб. Закон подлости.
Я настороженно уставилась на Строева. Внутри тонко звенела тревога. Еще бы ей не звенеть! С этим мажором лучше бы не связываться, уж больно нутро у него гаденькое…
— А я за тобой, красавица, — улыбнулся Строев. На стол передо мной легли два билета в кино. — Одевайся, у нас сегодня культурная программа.
Я нахмурилась. Как же он меня достал! Вадим был сыном московского альфы.
Он перевелся к нам из другого вуза не так давно, но уже считался негласным королем универа, и успел обрасти многочисленными «подданными». Правда, я в их число не входила. Никогда не любила таких вот самоуверенных красавчиков.
— Понимаю, ты онемела от счастья, но нельзя ли поторопиться? — небрежно усмехнулся Вадим.
Он вытащил на середину комнаты мой стул, уселся на него и закинул ногу на ногу.
— Ну же, детка, давай пошевеливайся, — лениво проглатывая гласные, протянул парень.
— Строев, на каком еще языке сказать, что я не хочу тебя видеть? Забирай свои билеты и проваливай.
Я плотнее закуталась в вязаную шаль и строго посмотрела на незваного гостя. Тревога звенела все сильнее, и я мысленно ругала себя, что открыла дверь. Попробуй теперь выпроводить этого мажора! Он же человеческого языка не понимает.
— Хватит ломаться, — в голосе Вадима послышалась злость. — Сколько можно уже? Простая деревенская телка, а строишь из себя королеву. Пошли, я сказал!
Он грубо дернул меня к себе.
В плече что-то противно хрустнуло, и по телу растеклась ослепляющая боль. Черт! Только вывиха не хватало!
— Убери руки, урод!
Я попыталась вырваться, но ничего не вышло. Глупая затея. Разве можно справиться с рассерженным волком?
— Отпусти! — прошипела прямо в наглое, улыбающееся лицо.
Как же я ненавидела его в этот момент! Все эти хозяева жизни, которые уверены в своих особых правах и привилегиях… Способные вламываться в чужую жизнь и перекраивать ее под себя, брать то, что хочется, и не принимать в расчет ничье мнение, кроме собственного…
— Пусти, слышишь? — я снова попробовала вывернуться, но не тут-то было.
Глаза Строева опасно блеснули. В них загорелся жестокий звериный огонек, и я почувствовала острый мускусный аромат его волка. Господи, только этого не хватало!
— Что, не нравится? — процедил Вадим. — А не хрен было ломаться! Все, лютики-цветочки закончились. Не хотела по-хорошему, будет по-плохому.
