Для него все произошедшее мало чем отличается от игрушки-стрелялки.
— Есть."
"От обработанной сер-кодом пули на смуглой коже Брягинцева остался тонкий шрам в виде звездочки. До конца он никогда не исчезнет, но хоть краснота уже прошла.
— Вау! Круто! А он мне покажет?
Ответить я не успела.
— Ну и долго мне вас дожидаться?
Дверь бесшумно открылась, и в спальню вошел Стас. Он выглядел привычно хмурым, но меня больше не смущала его внешняя суровость. Я легко читала в его глазах и душе то, что скрывалось под холодной маской.
— Стас, а ты мне шрам покажешь? — тут же кинулся к нему Никитка.
— Вот как бассейн достроим, тогда и покажу, — хмыкнул Брягинцев.
Он посмотрел на Ника и добавил: — Правда, не знаю, когда это будет.
— Почему?
— Так все помощники разбежались.
Стас подмигнул растерявшемуся Никитке и перевел взгляд на меня:
— А главный специалист вообще самоустранился.
— Мы уже собирались к тебе идти, — попытался оправдаться сынка. — Скажи, мам?
— Собирались, — согласилась я, наблюдая, как в серых глазах стоящего напротив волка разгорается знакомый желтый огонек.
Сердце забилось быстрее, потом загрохотало, отдаваясь в ушах, губы враз пересохли, дыхание сбилось. А внутри уже кружило то мощное и до боли сладкое, что вошло в мою жизнь вместе с этим мужчиной.
— Никит, сможешь кое-что передать рабочим? — не отрывая от меня взгляда, спросил у Ника Стас.
— Ага! — кивнул сынка.
— Найди Степана и скажи, чтобы сделали перерыв. А потом сходи на кухню к бабе Любе.
Кажется, она твои любимые пирожки испекла.
— С ливером?
— Да.
Сынку не нужно было долго уговаривать.
При одном только упоминании о пирожках с ливером он сорвался с места и рванул из комнаты, а мы со Стасом одновременно шагнули вперед и задохнулись от той властной волны, что швырнула нас друг к другу.
Руки, губы, горячее дыхание на коже… Резкое проникновение и офигительное чувство наполненности, водоворот эмоций и ощущений, заставляющий терять голову и тонуть, тонуть, тонуть… В грозовых глазах, в пламени поцелуев, в вихре прикосновений и в жарком грохоте сердца.
Стас двигался сильно, мощно, от его недавней слабости не осталось и следа. А я подавалась ему навстречу, признавая и его силу, и его главенство, и его чувства.
Моя пара. Мой волк. Мой мужчина. Тот, с кем я наконец ощутила себя счастливой. И тот, кто взял на себя ответственность за нас с Ником так же естественно, как присвоил меня себе.
