— Это твоя бабушка?
Ника подошла к портрету, написанному художником Васильевым."
"Обычно тот изображал только местных дворян, но бабуля ему понравилась своим, как он выразился, типажом, и живописец попросил ее позировать. А дедушка потом купил эту картину, не захотел, чтобы его женой всякие чужаки любовались. «Валькирия, валькирия, — ворчал он. — Пусть себе своих валькирий в другом каком месте нахваливает, а мою жену нечего всякими словами называть». Помню, баба Маша всегда мечтательно улыбалась, когда мне об этом рассказывала, и лицо у нее таким молодым становилось, светящимся.
— Красивая. Ты на нее очень похожа.
Ника посмотрела на меня, а потом снова вернулась к портрету и даже провела рукой по холсту, словно здороваясь. Я иногда тоже так делала, когда хотелось ощутить бабушкино присутствие, вспомнить прикосновение ее пальцев к своей щеке, услышать мелодичный голос.
— У нас все женщины в роду похожи, — отсекая ненужную слабость, коротко ответила рыжей.
— А твоя мама, она…
Ника не договорила, вопросительно вскинув на меня взгляд.
— Она в Канаде. Умотала туда в конце девяностых, вышла замуж, теперь у нее другая семья.
Я достала из горки сервиз и расставила чашки. Раз уж пошли у нас такие «задушевные» разговоры, без чая точно не обойтись.
— Выходит, ты с бабушкой росла?
Ника все еще не могла оторваться от картины. Она словно приклеилась к портрету, внимательно разглядывая изображенную на нем статную женщину с гордо поднятой головой и ясным взглядом. Наверное, лет в сорок пять я буду выглядеть так же.
У нас с бабушкой не только внешность, у нас и волчицы похожие — белые, синеглазые, редкие. Если б еще моя не была такой предательницей…
— Инга? — напомнила о себе Ника.
— Что? А, да, с бабушкой.
— А остальные родственники?
— Дед погиб, когда мне было восемь, отец пропал сразу после моего рождения. Поехал на заработки в Москву и исчез. Его так и не нашли. То ли на охотников нарвался, то ли с бандитами что-то не поделил, никто не знает. Мать поплакала пару месяцев, да и отправилась за лучшей жизнью.
— Ты на нее злишься?
Ника смотрела на меня серьезно, в глазах ее читалось сочувствие. Но не то, обидное, а настоящее, правильное, от которого не окатывает стыдом и не ноет сердце.
— А смысл? — хмыкнула в ответ. — Они с отцом не были парой. К тому же, мне и с бабулей хорошо жилось, так что я по ней не скучала. Да и как можно скучать по тому, кого даже не помнишь?
Я и сама не знала, почему вдруг разоткровенничалась.
