Ты баба мудрая, тебя послушать — как латинскую книгу прочитать, — чуть польстил ей князь. Во взметнувшихся глазах мелькнули тревога и подозрение.
— С латинянами ни разу не связывалась, княже. Про ромеев деду говорила, про пруссов да франков, свенов да чухонцев, степняков всяких тоже, а этих и не видела ни разу.
— Не о том речь, Домна. Я не виню тебя и не подозреваю, что ты знаемое да слышанное передаёшь или продаёшь кому-то, кроме деда и его людей, — Всеслав махнул рукой на лавку напротив, предлагая женщине присесть.
К указанному месту шла она медленно, будто по льду.
— Латиняне книги свои сочиняют не только летописями, как монахи наши: «этот тогда-то пошёл туда-то, вернулся с тем-то». Выдумывают небывальщину из головы прямо, а когда читаешь — будто и на самом деле было такое. У них ещё, бывает, представления по тем историям устраивают, как у нас на торгу. — Речь князя текла медленно, плавно, спокойно. Но брюнетка продолжала смотреть в стол между ними, сложив ладони одну на другую.
Только большой палец правой скользил-гладил кисть левой, выдавая напряжение хозяйки.
— В ум не возьму, княже, чего ждёшь ты услышать от меня, — выдохнула, наконец, она. Подняв глаза. Уже почти спокойные. Быстро собирается, не баба, а Штирлиц.
— Завтра буду с Буривоем говорить. Что за человек он? Чем живёт, что любит, чего не любит? Знаешь, когда на рынок идёшь, да у торговки про детишек выспросишь, про мужа непутёвого — выгоднее покупки получаются.
Когда знаешь того, с кем говоришь, быстрее находишь ответы. Поняла ли? — объяснил я.
— Поняла теперь. Прадед старый, сколько себя помню, но не меняется. Иные то обезножат, то заговариваются, то память теряют. Он не такой. На дедко Яра вашего похож, только не такой здоровый. Не медведь, а волк, — медленно, тщательно подбирая слова, рассказывала Домна.
— Хорошо, что волк. Проще будет, — задумчиво проговорил князь, заставив матёрую и тайную зав.
столовой вздрогнуть. Но она продолжала, поглядывая на размышлявшего о чём-то своём Всеслава:"
"— Неправду он чует в людях. И терпеть её не может. Если кто единый раз, хоть по нечаянности, хоть мимодумно солжёт ему — не будет меж ними больше разговоров. Прадед говорит, что лжа — что ржа, и железо точит. Я по малолетству как-то по ягоды пошла, да с подружками заболталась, потому и набрала мало. Наплела ему, мол, год неурожайный выпал.
