Или другой кто для какой-то цели вырезал на жёлуде не то арку, не то проём дверной. Или сам Перун положил руну свою, путь ко славе, на плод святого дерева. Юрий, которого наши чаще звали дедом Яром, старый полоцкий волхв, наверняка лучше ответил бы мне на эти вопросы. Жаль, перемолвиться с ним получится нескоро. Ещё повезёт, если к ночи сегодня.
На княжье подворье от Софии Киевской шли здоровенным кагалом. Впереди мы с сотниками, в окружении Гнатовых ближников. Следом чинно плыли дирижаблями священнослужители. Князь очень удивился, узнав, что пузырь с горячим воздухом может поднимать над землёй груз и даже человека, и отложил себе в памяти рассказать о том какому-то Силу в Полоцке, кузнецу, что был первым охотником до всяких странных и необычных придумок, за что слыл среди соседей колдуном.
За группой в ярком шла группа в чёрном и сером — делегаты от Печорского монастыря. Был среди них и сам настоятель Антоний, с которым мы едва не сцепились языками на тему фармакопеи. Но князь дал понять, что не время, и был, разумеется, совершенно прав.
Потому Антония и ученика его Феодосия пригласили на подворье, порешив отложить научную беседу на завтра.
За чернецами-монахами брюхами вперёд переваливались, как утки, представители, так скажем, торгово-промышленной палаты, представлявшие первую часть определения, торговую. Смотреть на их сытые и вороватые морды удовольствия не было, конечно, но не пригласить их князь, понятное дело, не мог. С ними вместе шагали бояре, не бросившие город и не сорвавшиеся следом за Изяславом, который по слухам навострил лыжи в Польшу.
Тамошний король приходился ему племянником, и теперь Ярославич, надо полагать, планировал поменять солидное количество золота, на которое «похудела» казна, на наёмников другой страны. Которые получат его деньги за то, что придут грабить его страну.
В самом хвосте внушительной делегации шёл люд победнее — мастеровые. Среди них я увидел и поприветствовал тех самых плотника, кузнеца и строителя, что попались мне на глаза сразу же, едва только мы с сынами выбрались из поруба.
Мужики прямо расцвели от неожиданного внимания князя. А пара бояр и торговцев наоборот скривились, будто я при них вздумал с жабами да червями разговаривать. Этих, кривых, мы тоже приметили. Радовало то, что обратно с подворья на своих ногах выйти из них должны были не все. Гнат и его розмыслы-разведчики натаскали и навалили информации, как жадные белки перед холодной зимой: дупло уже полное, а они всё норовят ещё пару желудей впихнуть.
