И эти немудрённые «семейные» шутки будто отпустили спину и плечи, сведённые в напряжении, точно давая понять: беда снова прошла стороной, время жить дальше.
Пока Гнат смешил, бормоча что-то непонятное, но до ужаса умильное, Рогволда, подхватив его с рук жены, мы с ней обнимались и целовались. Смущая непривычными нежностями воев, что отводили глаза. И натыкались взглядами на тела вокруг. Те же, кто заглянул в струг, что успел прихватить к насаду пеньковой верёвкой Немой, кажется, и вовсе старались держаться от князя подальше.
— Ну будет, будет, княже. Люди смотрят, — чуть смущённо, уперев ладони в грудь мужу, прошептала Дарёна.
— И пусть смотрят! Не для того я вас от смерти спасал, чтоб потом людской молвы стесняться, — решительно заявил Всеслав, снова припав к ней губами. Но после поцелуя заметил, что умыться и впрямь не помешало бы. И теперь им обоим.
— Янко, зачерпни водицы. Запачкался я малость, верно жена говорит, — попросил князь.
— Да тебя, княже, вернее было бы самого́ на верёвке за борт спустить, целиком, — пробурчал, не прерывая игры с сыном, Рысь.
— Валялся ты по ним, что ли?
— Да, не уследил как-то за одёжей. Теперь только выкинуть останется, — согласился Всеслав.
— Ага. Хотя, пожалуй, можно сперва с неё уху сварить, мясную, — кинув сложный взгляд на друга, отозвался Гнат.
Избавившись от начинавших подсыхать и неприятно шкрябавших по коже поддоспешника и рубахи, князь наскоро обтёрся Днепровской водой и сам полил на руки Дарёне.
Умывшись, разрумянившись на речном осеннем ветерке, она смотрелась не княгиней — богиней, как минимум. И от мужа не отходила ни на шаг. На руках Всеслав держал сына, который сперва было робел и куксился, но совсем скоро ухватился обоими кулачками за отцову бороду, потянув к себе.
— Узнаю́ породу! — довольно пробурчал стоявший за левым плечом Рысь. — Бога за бороду дёргать пока не научился, на батьке, вон, тренируется. Ну ничего, дай срок, дай срок, вырастет княжич!
Насад с привязанным стругом почти дошли до пристаней, когда жена, ахнув, указала на берег слева.
Там, метрах в двухстах от утоптанной портовой площадки, по жухлой осенней траве шагом шли кони. Буран прыгал на трёх ногах, держа на весу переднюю левую. Каурый жеребец Вара подтягивал за собой непослушную заднюю правую. Вороной Немого припадал, кажется, на все четыре. Но они боками поддерживали-подпирали Бурана. И шли к дому. Эта победа была и их тоже, в полной мере.
