— В дом не пускать, я сейчас выйду, — его лицо вмиг сделалось жестким, а голос приобрел твердость.
Я выглянула в окно и увидела у ворот машину Быстрова, и внутри все сжалось от нехорошего предчувствия в тугой комок.
— Роберт… — мои расширенные глаза встретились с его спокойным взглядом. — Не нужно…
— Я буквально на десять минут, Полина. Поверь, это последний раз, когда он появляется в твоей жизни, — заверил меня Шалимов, а у меня от его заявления мурашки пробежали по всей коже. — Сиди, а лучше иди к себе в спальню.
Мы поговорим с тобой позднее.
— Паша ведь приехал ко мне…
— Нет, ошибаешься. Он приехал ко мне, — решительно перебил меня Шалимов. — Я уж было подумал, что ему совсем на тебя плевать, — хмыкнул он, и направился к двери уверенным шагом.
32
Полина"
"Несколько секунд я сидела в кресле и смотрела на закрытую дверь застывшим взглядом, а потом поднялась на ноги, и подошла к окну. Роберт уже стоял на улице, а они с Пашей разговаривали на повышенных тонах. Я не слышала, просто наблюдала за ними.
Шалимов что-то ему говорил, а потом Быстров замахнулся и ударил его кулаком в челюсть. Пашу тут же окружили два высоких и широкоплечих охранника, заломили ему руки, и повалили на асфальт лицом вниз. Не в силах больше смотреть на это все, я трусливо опустила глаза, чувствуя, как меня потряхивает. Похоже, что Шалимов ломал не только меня, но и все вокруг, что имело ко мне хоть какое-то отношение…
Мой взгляд зацепился за знакомый герб и печать на конверте и бумагах, лежащих на краю стола.
Я подошла ближе пристально всматриваясь в документы, угадывая аббревиатуру клиники, где мы проводили генетический анализ. Взяла бумаги в руки, и пробежалась глазами по прыгающим строчкам. Пришли результаты ДНК? Но почему Роберт мне об этом не сказал? Я не успела ничего прочесть. Услышала, как распахнулась дверь, и подняв голову, наблюдала за тем, как злой Шалимов приближается ко мне, испепеляя синим взглядом.
— Это результат теста? — спросила я, смотря на него. На правой стороне его лица проступал багровый кровоподтек.
— Да, — он выхватил бумаги из моих рук и бросил их на стол. — Пришли утром. Тебе должны были отправить на электронную почту копию результатов касаемо меня и Сафины. А вот в чужих бумагах рыться — дурной тон, — произнес он каким-то незнакомым и раздраженным голосом.
— То есть ты в курсе, что Сафина твоя дочь… — я растерялась, и мне не нравилось, что некоторые слова приходилось вытаскивать из него, словно клещами.
