Доходило до того, что Мария использовала всё свое немалое влияние в Тайном приказе, а Людмила — власть верховной жрицы Богини, чтобы не допустить еще одного брака. Они воевали за спиной у собственного мужа так умело и ловко, что он и не подозревал о тех баталиях, в которых только что кровь не лилась, а всего остального было в достатке. Даже Людмила, которую по праву считали бабой незлобивой и простой, как горшок, начала стервенеть, чуя нешуточную опасность для своего собственного положения и положения своих детей.
Что уж тут говорить о Марии, которую простой не считал в Братиславе вообще никто.
Княгине Милице нездоровилось, и преферанс сегодня проходил без нее. Не пришла и Любава, которая родила недавно долгожданного сына. А потому компанию княгиням составили служанки — Ада и Улрике, которая стала пользоваться полным доверием Людмилы, так как ни одного человека в Братиславе не знала, никакой родни, кроме детей, не имела, а потому служила ей верно, как цепная собака. Служанки были молчаливы и сосредоточены.
Игра шла по полушке вист, и платили за них хозяйки, что как бы обязывало.
— У боярина Жиряты, который из хорватской земли, дочь в возраст вошла, — негромко сказала Людмила, аккуратно положив карту на стол. — Девка выросла красоты неописуемой, так ее отец по пьяному делу хвалится, что она княгиней станет. Пусть, говорит, старухи подвинутся, не убудет от них. Мне это люди верные донесли, без обмана весть.
— Это мы-то с тобой старухи? — Мария даже губу от обиды прикусила и сделала ответный ход.
— Ну да, не пятнадцать лет, конечно. И даже не двадцать… Но старухой величать! Не прощу ему того. Я знаю, что он портянки на армию поставляет, у него ведь мануфактурка своя. И кому он деньги за то заносит, я тоже знаю. Я ему устрою новые подряды. Не получит больше ничего!
Марии шел тридцатый год, и ослепительной красавицей она и в молодости не считалась. Да и просто красавицей не считалась тоже. Она была мила, обаятельна и чертовски умна, именно за это и любил ее муж.
Но ведь время-то идет. Вот-вот и у ее глаз лягут первые гусиные лапки, как у княгинюшки, партнерши по преферансу, что была лет на пять старше.
— С девкой что сделаем? — негромко спросила Людмила. — Жирята большие силы собирает, чтобы дочь свою во дворец пропихнуть. Они такое представление готовят, куда там тому театру. Она должна начать тонуть, а муж наш ее спасет… Уже и рубаху подобрали из тончайшего полотна, чтобы облипло получше.
