Теперь главным до самой весны будет тощий и слабосильный княжич, который изо всех сил потащит своего товарища через трясину наук, что преподавали здесь. По мнению Берислава, учеба здесь слова доброго не стоила, ведь в Сотне готовили воинов, а не премудрых богословов. Он считал дни, когда уйдет в тот взвод, где готовили лекарей, но это счастье ему было обещано только через два года, и ни днем раньше. А пока… а пока он делал математику, объясняя своему недалекому другу, на кой ему сдалась таблица умножения и сложение в столбик.
— Ну, посуди сам, — терпеливо объяснял он. — Вот стоит взвод. Три десятка воинов в три шеренги. Как ты посчитаешь, сколько их?
— Да любой дурак знает, что во взводе тридцать воинов, — покровительственно похлопал его по плечу Арни. — Дерьмо твоя математика.
— М-да, — почесал затылок Берислав. Очень часто его красивые и логичные доводы разбивались о практическую сметку этого сироты. — О! Колокол звонит! Построение. На обед сейчас пойдем.
— Не слышал, что сегодня дают? — плотоядно облизнулся Арни.
— Жрать охота, просто сил нет.
— Там стряпуха новая, — с сожалением ответил Берислав. — Я не знаю ее.
— Это что же, пропала моя добавка? — лицо Арни обижено вытянулось. Он вечно не мог наесться.
— И не говори, — горестно вздохнул Берислав, который тоже отличался зверским аппетитом, несмотря на субтильное телосложение. — Куда-то нашу тетку Росяну перевели. Жалко, до слез просто. Только-только наладили с ней все… Всех ее внуков наизусть выучили… Э-эх!
— Ну, пошли! — Арни без сожаления захлопнул книгу по математике и сунул ее под подушку.
— Авось пронесет. Авось не спросят завтра.
— Нет, ты выучишь сегодня домашку! — с нажимом сказал Берислав.
— Не то…? — опасливо скосил на него глаза товарищ.
— Не то я драться с тобой буду! — решительно сказал княжич.
— Да ни за что! — взвился Арни. — Да чтоб ты провалился, гад! Надо мной же до сих пор смеются!
Через четверть часа гомонящая толпа мальчишек из шестой роты ввалилась в здание столовой, где они, похватав тарелки и ложки, выстроились за едой.
Большой зал под соломенной крышей был плотно уставлен грубыми столами и лавками. Одно отделение — один стол. Поел — уходи, не задерживай товарищей. Тут просто прорва народу, и все жрать хотят. Очередь двигалась быстро. В грубые глиняные тарелки стряпухи накладывали харчи, двигаясь мерно, словно неживые. Подошел к первой — на тарелку шлепается черпак каши. Подходишь к другой — получаешь кус селедки.
