— Так как, говоришь, ты попала сюда? — спросил боярин, а когда прослушал сбивчивый стряпухин рассказ, окончательно уверился в своей правоте.
К демонам все! Не полезет он в это дело. Он видел эту бабу, когда ее привели сюда, но даже разговаривать с ней не стал, отослав сразу на кухню. Мало, что ли у него стряпух из разоренных походами земель? Да через одну!
— И сама княгиня Людмила тебя благословила, говоришь? — уточнил Хотислав. — А ты Богине молилась, чтобы она тебе сына вернула. А на капище тебе боярин Горан посоветовал сходить.
Что ж, все понятно…
Баба, стоявшая перед ним, дрожала мелкой дрожью, а ее пальцы свела судорога. Она так вцепилась в руку своего сына, что у него уже кисть синеть начала. Только он не чувствовал ничего.
— Тебе нельзя тут быть, — сказал Хотислав. — У нас тут без мамок живут. Уйти тебе придется, женщина.
— Не губи, боярин, — стряпуха повалилась ему в ноги. — Только ведь сына нашла! Не разлучай нас! Я столько ночей проплакала, когда его вспоминала!
— Да я и не разлучаю, — удивился Хотислав.
— На побывку отпускать будем, как всех, у кого родители живы. Я скажу, где у тебя новая служба будет. А пока иди, баба. И пацана своего не задуши. Он задохнется, того и гляди.
Мать с сыном вышли, а Хотислав открыл резной шкафчик с петлями, откуда достал початую бутыль и серебряную чарку. Это дело на сухую не шло никак. Он налил себе почти до краев, выпил одним глотком и довольно крякнул.
— Воина Иржи из шестой роты мне позовите! — крикнул он страже, придя в нужное для серьезного разговора состояние.
— Чудо, значит, сотворить решил, — бурчал он себе под нос. — С живыми людьми наш мальчик решил поиграться! Коготки точит. Что же из тебя вырастет, когда ты в положенные лета войдешь! Подумать страшно! Да как же непросто с детьми государя нашего! А еще княжича Владимира вот-вот пришлют! Нет, я своей смертью точно не помру.
А за дверью его дома на бревне сидела любящая мать, которая обнимала вновь обретенного сына и негромко всхлипывала. Она до сих пор не верила, что это происходит с ней наяву.
— Стой! — Арни с трудом отцепил от себя руки Улрике и поднял за грудки Берислава, который шел к главе школы. Точнее, не шел, а бежал, как и положено воину из молодых.
— Ты сказал, что помолишься за моих близких! — требовательно сказал Арни, тряхнув княжича так, что ноги его оторвались от земли. — Ты святой? Признавайся! Ты как епископ Арнульф? Ты помолился, и моя мать нашлась! Говори!
— Я тут ни при чем! — задушено пискнул Берислав.
