— Я много общаюсь с дядей Ратко, отец, но пока мне тяжело даются ваши мысли. Уж больно они извилисты. Я воин, а не ромейский евнух.
— Ты, прежде всего, правитель, — жестко ответил Самослав. — Ты не можешь позволить себе детские обиды или необдуманные решения. Миллионы людей зависят от тебя. Ты можешь залить реками крови страну, которую тебе доверили. Ты можешь расправиться с буянами и разрушить мою дружбу с людьми севера. Если бы ты перебил их… Я даже не хочу думать о последствиях. Потеря Гамбурга — это самое малое, что может случиться.
И тогда мы лишаемся поступлений дешевой рыбы. Мы теряем верфи Праги, потому что нам больше не выйти в Северное море. Мы потеряем деньги, которые нам должны ярлы Дании и Норвегии. Вот цена такого решения. Оно не достойно правителя. Нужно действовать тоньше. Воин не должен бездельничать, сын. Он должен воевать. Иначе он теряет разум и превращается в опасного зверя. Он становится клинком, который режет руки хозяина. Ты оставил их без настоящего дела, а это серьезная ошибка.
— Ты нашел им новую цель? — лицо Святослава озарила улыбка понимания. — Это хорошо, отец. В Египте пока для них дела нет. Как ты это сделаешь?
— Красиво! — довольный Самослав откинулся на спинку кресла. — Я сделаю это красиво, сын. И этим я решу множество проблем и для себя, и для тебя, и для наших потомков.
Пир начался на следующий день в полдень. Даны, которые изрядно поиздержались, пропив взятые с собой деньги, требовательно стучали кубками.
Карманы их были пусты, но на руках и шеях висело немало золота. Пропивать и его тоже даны пока не стали, ожидая угощения. И они его дождались.
Под восторженный рев воинов в огромный зал государева кабака внесли десятки тарелок с жареными курами, одуряющее пахнувшими травами из Индии. На огромных блюдах внесли жареное мясо, только что снятое с горячих углей. Небольшие куски, нанизанные на острые железные прутья, местный повар вымачивал в чем-то, а потом обильно сдабривал перцем.
Копченая речная рыба, икра, бочонки с сельдью, караваи свежего хлеба, каша… Всего этого было много, и все это одуряющее пахло, щекоча носы непривычных к изыскам данов волнующими запахами специй. Правда, на вкус князя, специй было многовато, но зато на вкус воинов — в самый раз. Это же ведь роскошь неописуемая, о которой они своим внукам рассказывать будут.
Сосредоточенное чавканье дало Самославу время осмотреться. Кроме Сигурда, он не знал тут никого.
