Но дверь тихонько открылась, а на пороге стояла надутая, словно мышь на крупу, княжна Видна, которую держала за руку служанка Улрике. Женщина отпустила малышку и присела в почтительном поклоне.
— Скажи ей, чтобы она меня за руку не водила! — обвинительно уставила пальчик девчонка.
Княжне уже шел шестой год, и с каждым днем сходство с матерью лишь усиливалось. Только характером она пошла не в Людмилу. Видна росла редкостной оторвой.
— Ты говорил, что кисть надо через большой палец выкручивать! — сказала она. — Я так и делала.
Со всеми получается, а с тетками Улрике и Леутхайд не получается. Хожу теперь мелкими шажками как эта дура Радегунда! И ножик мой отняли! Пусть отдадут!
— Не к лицу пани бегать, — усмехнулся князь. — Учись ходить, как мама или тетя Мария. Радегунда вот хорошо ходит, как настоящая королева. И ты тоже королевой будешь, дочь. А королевы не бегают. Спроси у Умилы, она тебе расскажет.
— Скука так ходить! Они все на гусынь похожи! Пусть Юлдуз обратно вернется! Или пусть Кия на побывку отпустят! Я на охоту хочу! На лошадке хочу скакать! — в сердцах ответила дочь и с грохотом закрыла дверь, за которой раздался ее стихающий голос.
— Пойдем к бабуле, Улрике! Она сказку расскажет про батыра Ари-бугу и лису-оборотня. Я ее сто раз слышала, но делать-то все равно нечего! Тоска зеленая! Вот бы снова сарай поджечь, как с братцем Кием тогда… Вот весело было! Да отпусти ты руку, корова! Больно же!"
"Совещание вернулось в обычное русло, и князь взял в руки следующее письмо. Это было от брата Ратко.
Великий логофет Египта жаловался на данов и норвежцев, что распоясались вконец. Пьют, безобразничают и обижают женщин. Война закончилась, и толку от них не было. Нужна конница, чтобы ловить шайки ливийцев и бедуинов, а даны сидели по городам в качестве гарнизона и дурели от скуки. А когда солдат бездельничает, он начинает морально разлагаться. Древняя, как мир, истина, действительная во все времена. В легион они не пойдут, уж слишком своевольны. А это значит… А это значит, нужно избавиться от них без последствий для себя.
А еще лучше с пользой. Впрочем, все это было ожидаемо, и план был давно готов.
— Как там учеба Леутхайд идет, Зван? — спросил князь.
— По плану, государь, — ответил тот. — Не глупа оказалась и до учебы зла. Очень хочет в люди выбиться. Видит, что у нас боярыня Любава приказом командует, и уже в Денежном приказе баба дьяком стала, и тоже хочет. Ее, как ты распорядился, теперь еще и в Земском приказе учат, и в Денежном.
