— Я сделала много ошибок, но я все исправлю! Я точно знаю, как должна поступить. Тебе больше никогда не будет за меня стыдно. Клянусь тебе! Ты слышишь меня, Святослав? Ведь ты не можешь умереть! Ты же Владыка морей! Подай хоть какой-нибудь знак, что слышишь меня! Прошу!
На бледном, как мел лице едва заметно шевельнулись ресницы, и плачущая от счастья Юлдуз покрыла поцелуями его ледяную руку. Он ее слышал!
Глава 36
Неделю спустя. Окрестности Бильбаиса (в настоящее время — Бильбейс). Египет.
Они все-таки пришли. Пришли прямо сюда, перестав уклоняться от сражения.
Они пришли, как будто точно знали, что армия Египта обезглавлена. Они двигались медленно, вбирая в себя отряды, рассыпавшиеся перед восточным рукавом Нила. Те земли по приказу префекта стали безлюдной пустыней. Людей оттуда увели за реку, а припасы вывезли до последнего зернышка. Флотилия огненосных дромонов патрулировала Нил, пугая огнем арабов, которые искали хорошего места для переправы. Впрочем, кораблей было слишком мало, и отдельные отряды переправлялись через реку, сжигая и грабя деревни.
Ведь верблюды, хоть и живут в пустыне, плавают на зависть всем.
Юлдуз смотрела на лагерь мусульман с пригорка, окруженная военачальниками своей армии. Гвардеец Шум, пришедший с ней сюда, стоял сзади, бдительно рыская взглядами по сторонам. Огромное поле было покрыто шатрами, большими и маленькими, а тысячи верблюдов и коней паслись в отдалении. Именно эти животные обеспечивали стремительные переходы арабов, когда из пустыни появлялся сильный отряд, разорял какой-нибудь городок, и потом снова скрывался в песках.
Никто и никогда не мог настигнуть их там. Точно так же, как и болгарского всадника никто не догнал бы в родной степи. Там ведь каждая балка, каждый куст и каждый ручей защищают тебя от чужака. Солнце уже садилось, а из лагеря мусульман раздавался равномерный гул, пугающий Юлдуз своим уверенным спокойствием и даже каким-то умиротворением. Не так, совсем не так должен звучать военный лагерь перед битвой. В нем обычно слышится суета последних приготовлений, ругань людей, чьи нервы, словно натянутая струна, и бахвальство ветеранов, которые тоже скрывают страх за громкими словами.
— Молятся, — со знанием дела сказал легат Артемий. — На рассвете ударят.
— А мы? — негромко спросила Юлдуз. — Почему мы не нападаем на них?
— Нам это не нужно, госпожа, — усмехнулся Артемий. — Это нужно им, а значит, мы не будем этого делать. Они быстрее нас. Мы не станем нарушать план битвы, который утвердил ваш супруг.
