Она в этой паре главная, а следовательно, с нее и спрос.
— Да, так и было, — отвечала Инна. — Убежать мы не сумели бы. С ними была собака. А потом, когда подъехала оперативная группа и нас допросили, мы ушли.
— Ваши данные переписали? — как можно равнодушнее спросил Тарантул.
Девушка улыбнулась:
— Переписали. Так что фальшивые ксивы пригодились. Ну, еще кое-что от себя соврали, чтобы достовернее было. Кажется, они нам поверили.
Парень улыбнулся, видно, вспомнив детали разговора с ментами.
Тарантул хмыкнул:
— Да-а, поверили! Вас теперь всюду ищут, высунуться не дадут! Хотел я вам одно дельце поручить, да, видно, не суждено.
Разговор происходил в небольшом загородном домике, неподалеку от Кольцевой дороги. Место было пустынное, неуютное и неимоверно шумное — метрах в трехстах проходила железная дорога, и, когда мимо шел состав, Тарантулу казалось, что поезд переезжает прямо через него. Дом охранялся, и, чтобы выйти, следовало получить разрешение хозяина. Об этом знали и гости, но беспокойства не выражали, а это еще раз свидетельствовало о том, что они говорят правду.
Они были абсолютно уверены, что покинут дом в целости. И напрасно! Точно этого не знал еще и сам Тарантул, который теперь старался решить трудную задачу — а стоит ли сохранять им жизнь? Кроме того, что они стали ненужными свидетелями, они еще и прикоснулись к тайне. Слишком высоки были ставки.
— Кстати, вы разглядели того человека, который застрелил Сафронова?
— Да, — кивнул Серый. — Высокий такой.
Хотя была уже ночь, но, думаю, я бы его узнал.
Сунув руку в карман, Друщиц вытащил несколько фотографий:
— Который из них?
— Вот этот, — Серый уверенно указал на одну из фотографий. Он удивленно поглядел на Тарантула.
— Так вы его уже нашли? — подала голос и маруха.
Сами того не ведая, они благополучно преодолели еще один тест.
— Этот человек в поле нашего зрения. Ты заглядывал внутрь? — как можно нейтральнее спросил Тарантул, показав взглядом на портфель, лежащий на диване, теперь уже выпотрошенный.
Еще несколько часов назад в нем лежали важные документы, переданные Варягу от нескольких десятков депутатов, лоббирующих интересы законных. Сафронов был посредником в этих делах, а потому его потеря была весьма ощутимой.
Это был последний тест и самый главный. От того, насколько откровенными будут признания, зависела их жизнь. По лицу Серого промелькнуло легкое замешательство.
— Не буду врать, было дело, — несколько смущенно произнес он.
