Они служили в спецназе, и Саид погиб в одной из «горячих точек», куда их роту послали защищать непонятно чьи интересы.
Вернувшись из армии, Илья окончил горный институт и решил посвятить жизнь поискам золота. Собственно, именно тому делу, которым занимались его родители, погибшие под горным обвалом, когда ему было одиннадцать лет, и которым занимался дед, вырастивший его.
Вот только кто бы мог подумать, что существует бо€льшая страсть, чем желтый благородный металл.
Поднявшись, Ростовский потопал в ванную.
Критически посмотрел на себя в зеркало — мог бы, конечно, выглядеть и получше. Вот и мешки под глазами обозначились, прежде их не было.
Умывшись холодной водой, Ростовский почувствовал себя посвежевшим. Вернулся в комнату, закурил сигарету и в этот момент услышал, как в замочную скважину вставили ключ. Лада! Кто же еще? Раздался щелчок отпираемого замка, и в комнату вошла жена.
— Ты уже вернулся? — весело спросила Лада и уверенно, со спящим ребенком на руках, направилась в комнату, чтобы поцеловать его в щеку.
Все как обычно. На лице любимой не было ни единой черточки, что могла бы свидетельствовать о ее недавней измене. А может, все это наговоры и его Лада святее новорожденного, выкупанного в купели во время крещения?
— Как видишь, — отвечал Ростовский, потушив сигарету.
Лада уверенно чмокнула его в щеку, и Ростовский почувствовал на коже влажный след. Будто бы не приласкала, а выплакалась на его лице. Вытирать не стал, не поймет.
— Ты сегодня какой-то не такой, — подозрительно посмотрела Лада на нахмурившегося Илью, уложив крохотного Стасика в колыбель.
— Ты так считаешь? — удивился Ростовский. — В чем же это проявляется?
— Хмурый, что ли. Не поцеловал меня.
— Ты сказала, что придешь через полчаса, где же ты была? — спросил Ростовский, глядя в настороженные глаза Лады. — Мне не хотелось тебе говорить, но все это время я был дома.
Взгляд девушки скользнул в угол комнаты.
— Я сейчас переоденусь, — невинно произнесла она и сделала шаг в сторону спальной комнаты.
Ростовский поймал Ладу за кисть.
— Ты не ответила на мой вопрос.
Он не настаивал, а просто напоминал.
— Пусти, — неожиданно запротестовала Лада, — ты мне делаешь больно.
— Вот как? — удивился Ростовский, продолжая удерживать ее руку. — Для меня это новость. А ты мне разве не делаешь больно?
— О чем ты? Я тебя не понимаю!"
"Ростовский отпустил Ладу, теперь она не отойдет от него до тех самых пор, пока он не получит ответа.
