Двор, кстати, поражал чистотой – детская площадка, аккуратные кустики, клумба, правда, сейчас она обилием цветов не баловала, но все равно чувствовалась хозяйская рука."
"Мы поднялись на второй этаж, позвонили в квартиру. Тишина. Лукьянов позвонил еще раз. Безрезультатно.
– Может, он на работе? – взглянув на часы, подумала я вслух.
– Спустись к соседке, а я здесь покараулю, может, наш мальчик просто не желает открывать дверь.
Если верить матери Елены Ивановой, соседка, снабдившая ее ценными сведениями о верхнем жильце, жила в квартире под номером три.
Я спустилась на первый этаж и позвонила в дверь. Открыть мне тоже не пожелали. “Не везет”, – философски решила я, тут открылась противоположная дверь, и резкий женский голос осведомился:
– Вам чего?
– Мне бы увидеть жильцов третьей квартиры, – радостно сообщила я. Женщина нахмурилась.
– Зачем они вам?
– Хотела поговорить по поводу вашего соседа. Мещерякова. – Я предъявила удостоверение.
– Его что, опять сажают?
– Пока нет. А есть за что?
– Кто его знает.
Пословицу слышали: как волка ни корми… Ладно, идемте.
Женщина решительно направилась к третьей квартире, открыла дверь ключом и вошла первой.
– У соседки кино смотрела, – милостиво пояснила она. – У меня НТВ что-то плохо показывает. Как звать-то?
– Ольга.
– А меня Лидия Васильевна. Проходи.
Мы устроились в гостиной. Судя по обстановке, Лидия Васильевна жила одна. Мебель старенькая, салфеточки, окна наполовину заклеены газетами, летом, когда жарило солнце, в квартире, должно быть, царила духота.
– Все никак не займусь окна почистить, – заметив мой взгляд, сказала Лидия Васильевна. – Старость не в радость, кости болят, на подоконник влезешь, а слезть уже мочи нет. Ну, зачем тебе сосед-то? Сотворил чего?
– Да вроде пока не успел. Есть сведения, что он состоял в близких отношениях с Еленой Ивановой, одной из женщин, убитых в универмаге.
– Видно, это ее мать приходила с месяц назад, выспрашивала.
– Ее. Она нам его адрес и сообщила.
– Ну, что я могу тебе сказать? Ванька – парень непутевый, всегда таким был.
В отца пошел, а тот в своего папашу, то есть в Ванькиного деда. Оба сидели, ну и внучок по их стопам. Лет с пятнадцати начал куролесить, пока не начудил по-крупному. Чего-то не поделил с дружком и убил его. Ванькина мать, царство ей небесное, святая была женщина, уж сколько вытерпела. Ваньку ждала, все надеялась, образумится сынок. Померла в прошлом году. Здесь ее все уважали. Да и про Ваньку ведь ничего плохого не скажешь.
