– Кто? – вкрадчиво спросил Лукьянов.
– Ее хахаль.
– Так она вам все-таки о нем рассказывала?"
"– Нет, – покачала женщина головой и заплакала. – Я догадалась, что она завела кого-то. Звоню им, а Серега с удивлением: “Так она, мама, к тебе поехала”. Я давай ее пытать. Наврала с три короба. Ладно, думаю, а у самой на душе кошки скребут. Потом замечать стала: заедет ко мне на минутку и на часы зыркает. И быстрее к двери. Тут до меня дошло, что она мною прикрывается, Сережке врет, что у матери, а сама… Ну я ее и выследила.
А уж когда узнала, кто он, совсем худо стало. Год как освободился. Ну на что он ей, господи? Сидел за убийство. Мне соседи сказали. А Серега добрый… Нет бы ребенка ему родила, куда там… Вот уж правду говорят, яблоко от яблони… Папаше ее тоже все на месте не сиделось.
– Вы с ней разговаривали на эту тему?
– О любовнике? Нет. Я ее характер хорошо знаю. Характер-то тоже папашин. Разругались бы вдрызг, а что толку? И вашим ничего не рассказала, не хотела грязное белье трясти, но раз такое дело…
– Как зовут ее любовника?
– Ванька.
Мещеряков Иван Сергеевич.
– Где живет, вы знаете?
– На Второй Литейной. Номер дома не помню, напротив гастронома, четырехэтажный, с аркой. Он там один такой. Первый подъезд, квартира на втором этаже, как войдешь, направо. Я с соседкой говорила, что под ним живет, она мне все про него рассказала. Вы уж только Сереге пока не говорите, ему бедному и так нелегко. Каково про жену узнать, что она за твоей спиной любовь крутит? А уж как я радовалась, когда они поженились.
Думала, хоть вздохну спокойно.
– А что, с Леной были проблемы? – вкрадчиво спросил Лукьянов.
– А у кого с детьми проблем нет? Моя не хуже других. Если вам что наболтали, так не очень слушайте, язык-то без костей.
– Подруги у Лены были? – спросил Лукьянов. Голос его звучал завораживающе ласково, не голос, а райская музыка.
– Конечно. Девочка она общительная.
– Вы многих знаете?
– Я в основном знаю тех, с кем она со школы дружила. Приходили они к нам. А когда Лена замуж вышла, стали жить врозь.
– А среди школьных подруг вы не помните Веронику Уфимцеву?
Лицо женщины словно окаменело. Она наконец сглотнула и с большим трудом произнесла:
– Помню. В одном классе учились. Только подругами они не были. Вероника – сорвиголова, а моя – нормальный ребенок. Ну, может, видели их вместе, на танцах или еще где, но это ничего не значит.
– Собственно, я задал этот вопрос только потому, что женщина, которую первой убили в универмаге, и есть Уфимцева.
