Какое отношение убийство в универмаге могло иметь к нашей богадельне? Вот если бы хлопнули кого-то из видных деятелей или их близкий родственник сдуру хлопнул кого-то, тут уж, конечно, без меня не обойтись. К счастью, такое случалось редко. Временами у нас возникали какие-то трения с законом, и тогда мне приходилось их улаживать. Это, видимо, Дед и имел в виду, назначая меня на должность помощника по связям с общественностью.
Милицейские чины относились ко мне по-разному, но в общем-то мы ладили, чему сильно способствовал тот факт, что большинство из местного начальства Дед прикармливал еще в те времена, когда рвался к власти.
Да и теперь кормил, а многие еще и по долгу службы от него зависели, так что вопрос: “Какого хрена тебе надо?” – мне точно никто не задаст.
Я двигала к “Центральному” универмагу, злясь на Деда за его желание лишить меня приятного вечера. Я была уверена, что мое присутствие там совершенно излишне, но серьезное отношение к работе, как всегда, победило, и я набрала номер мобильного Виталия.
– Привет, Детка. Уже знаешь?
– Что такого особенного в этом убийстве? – осведомилась я.
– Похоже, в городе объявился маньяк. А позиция Деда общеизвестна: безопасность наших граждан для нас…
– Слушай, у меня башка болит. Я помню, что граждане впадают в транс при слове “маньяк”, давай ближе к делу.
– В прошлый вторник в универмаге “Центральный” в кабинке для примерки убили женщину. Удар был нанесен сзади тонким острым предметом типа стилета, девица даже не поняла, что произошло, перед тем как скончаться.
Само собой, ни свидетелей, ни улик, никто ничего…
– А орудие убийства?
– В универмаге его не нашли.
– Так. А что теперь?
– А теперь еще одно убийство, очень похожее на первое. Ты туда едешь, сама и разберешься.
Я чертыхнулась, а Виталий отключился.
Универмаг “Центральный” обычно работал до десяти, но, похоже, сегодня торговлю уже прекратили. Возле четырехэтажного здания толпились люди, с любопытством таращась на стеклянные двери.
Рядом стояли господа в форме с очень хмурыми лицами. Все пространство вокруг было забито машинами, свою мне пришлось бросить в переулке и метров триста топать пешком, костеря на все лады человеческую глупость: ну что интересного в смерти? А они толпятся, тянут шеи… Одно слово: придурки. Сашку я несла в сумке, чтобы его не раздавили в толпе, он настороженно вертел головой и казался недовольным.
