— Ты совсем с катушек съехал из-за своей Никандровой?! — пытается кричать, откашливаясь, но получается лишь жалкий шепот.
— Как и не ты. — отвечаю, серьезно глядя ему в лицо.
— Что за чушь ты несешь?!"
"— Поздно уже, Кир, играть. — мгновенно меняю тон: — Два миллиона ты заплатил за то, чтобы мое имя было в графе отца Мии. Только не подумал сам, что в реальности там может быть твое собственное.
Он округляет глаза и неподдельно удивляется.
В яблочко. Я раскрою глаза каждому, а потом заставлю заплатить.
Собственного триумфа нет, нечем гордиться.
Только лишь желание, чтобы все получили свое.
С тем, что получил я за свои ошибки, не смирюсь никогда.
Такая обычная фраза, которую говорят людям, чтобы они могли начать жизнь заново… Простить себя… Только, это что-то на грани фантастики.
Однако, не спорю, сделать максимум, чтобы на десять процентов успокоить терзания души я смогу.
— Это не так… Она бы сказала… — шепчет, отрицая головой: — Я бы знал… Она бы так не поступила…
— Сейчас у тебя два варианта. Либо ты сдаешь кровь самостоятельно, либо я это делаю насильно.
Глава 34
Катя
— Артур! — восклицаю в трубку, не пряча улыбку.
Червяк сомнений в сознании все же ползает, ведь Ризанов крайне редко звонит мне сам.
— Жду тебя в офисе через час. — вроде бы тон спокойный.
Хотя, конечно, учитывая, что чёртова вылазка к Абрамову стоила мне репутации перед мужем.
— Что-то случилось, родной? — елейный голос никогда не работал, но так хотя бы в моем мире остается надежда, что не все потеряно.
Я не допущу, чтобы все развалилось, только потому что эта овца была здесь!
— Макс тебя заберет.
Говорит и бросает трубку.
Напряжение, натянутое струной, но Абрамов ведь не выдавал меня. Может позвонить ему?
Хотя какой там, этот идиот зализывает раны, откуда может вообще что-то знать. Так, ладно, сначала надо успокоиться, куда я положила свои таблетки?
Звонок в дверь отвлекает от поисков. Не уж то прихвостень Артура уже приперся?
Иду ко входу, а хочется вышвырнуть его уже отсюда когда-нибудь.
— Максим, ты уже тут? — улыбаюсь фальшивой улыбкой.
Он не поведя и бровью, отвечает.
— Через десять минут выходим.
Этот взгляд, такой снисходительный, что вечно раздражает. Будто он разговаривает не с женой своего начальника.
— Где твои манеры, Максюш? — делаю вид, что мне плевать, хотя слишком сложно себя сдерживать.
Итак, нервы не к черту.
— Девять минут.
С силой захлопываю дверь, потому что знаю, что он не войдет, только бесит.
Дыши, Катенька, дыши. Все хорошо.
