"
"Сказочный мир не хотел нас отпускать: в статуях бородатых героев, натыканных в Риме на каждом углу, мне чудился Ярополк, а Юлька подозрительно долго стояла в луче света, падающего через круглое отверстие в крыше Пантеона. В конце концов, мы решили бороться с тоской самым действенным методом и с головой окунулись в шопинг.
– Знаешь, Вася, жизнь налаживается, – заявила Юлька, перебирая пакеты с фирменными логотипами. – Хватит на нашу долю и одного мира, с такими-то шикарными скидками.
– Ты не скучаешь?
– Скучаю, – призналась Юлька.
– По царю или Лютому?
– По ванне, которую водяной отгрохал. – Юлька забралась с ногами на кровать гостиничного номера. – И по Глории, конечно. Надеюсь, моей девочке починили крыло. Она ведь с характером, не каждого к себе подпустит.
– А если кого подпустит, так долго не выпустит, – подхватила я.
– А ты как? – спросила Юля.
Я покрутила в руках маленький ключик с тусклым кривым колечком, который теперь носила на цепочке, не снимая.
– Плохо, – призналась я, шмыгнув носом.
– Яр мне снится каждую ночь…
Юлька пересела ко мне на кровать, обняла.
– И я все думаю, что больше никогда его не увижу. И что я потеряла его из-за своей дурацкой гордости. И, может быть, я бы хотела, чтобы он заставил меня остаться.
Юлька положила голову мне на плечо, мы помолчали.
– Слушай, а ты не удалила видео с царем? – спросила она.
– Не-а. Хочешь посмотреть?
Я вынула телефон из сумочки, нашла в галерее нужный файл. На маленьком экране появился Иван, лихо закрутил бедрами в панталонах, и улыбка появилась на моем лице.
– Вот мы все-таки отожгли, – сказала Юля. – Будет что внукам рассказать.
– Ага, если хочешь потом лечиться от деменции… Нет уж, Юля, это останется только нашим воспоминанием.
Остаток отпуска мы не умолкали, снова и снова обсуждая события прошлого года. Мы вспоминали ловкого Брюса и сурового Ерему, неоднозначную Амаранту и мою упокоившуюся бабку, спорили, кто был бы для Юльки лучшим вариантом – Лютый или царь. Когда мы вернулись из Италии, я решила окончательно отпустить прошлое и еще раз проститься с домом, вернее, с его руинами.
Бросив чемоданы в прихожей и погладив Греха, который снисходительно подставил под ладонь черную башку с порванным ухом, я крикнула Юльке, что скоро вернусь, и пошла в Чертополоховый переулок, иногда дотрагиваясь до ключа на груди. Перед аркой я остановилась, выравнивая дыхание. Переулок все еще был здесь – скрытый для других, но видимый для меня, ведьмы.
