— Я… Повтори вопрос… — шепчу одними губами, потому что голос сорван от криков ночью, и в горле до сих пор саднит.
— Твой муж трахал тебя в такой позе? — прожигает меня своими чёрными глазами, и верхняя губа дергается, как у оскалившегося хищника.
Продолжает вдалбливаться в меня снизу, при этом сжимая бедра и ягодицы до синяков.
— Да… — наверное, стоило бы солгать. Но зачем? Я вообще не понимала, к чему эти вопросы…"
"Лицо Марата преображается в тот же миг, и я начинаю жалеть о сказанном.
Сталкивает меня с себя и наваливается сверху, с силой раздвинув мои ноги.
Вторгается, сжав моё горло сильными пальцами и, не прерывая зрительного контакта, начинает озверело вколачиваться.
— Больше никто к тебе не прикоснётся. Только я. Только мне принадлежишь, — я забываю о наслаждении и о том, как хорошо с ним. Место занимает страх, дикий, жуткий, как сам Варвар. — Если посмотришь на кого-то другого, я скормлю тебя собакам, — говорит это с сумасшедшей, жуткой ухмылкой.
И я верю его словам. Чувствую, что не врёт и не запугивает.
Это обещание. И он его сдержит. Он всегда сдерживает обещания. Но это ведь не навсегда? Правда же? Он просто не хочет, чтобы у меня кто-то был, пока я с ним. А что? Это же нормально… А потом пройдёт время, и он оставит меня в покое.
— Пожалуйста… Не надо, — в глазах темнеет от удушья, и его рука, наконец, исчезает.
ГЛАВА 25
Виталика привезли ближе к обеду, и Али, которому сын почему-то безоговорочно доверял и даже давал ему свою ручку, проводил нас в сад, где уже вовсю работали официантки, сервируя столы и расставляя стулья под большим навесом.
На них покрикивал какой-то мужичок в белой униформе, судя по всему, повар. На нас тут же воззрились все присутствующие, и я поспешила уйти в дальнюю беседку.
— А где няня? — поинтересовалась у Али, который не спеша шагал за нами.
— Эльвира приедет чуть позже. Марат Саидович хочет, чтобы вы побыли с сыном подольше. До банкета, разумеется. Потом няня заберёт мальчика.
Да уж. Разумеется. Марату Саидовичу мой сын как бельмо в глазу.
Правда, озвучивать это не имело смысла. Донесут, и барин рассвирепеет, а у меня и так всё тело до сих пор дрожало.
— Тогда оставьте нас. Я хочу побыть с сыном.
— Хорошо, — он развернулся, чтобы уйти, а я взяла малыша на руки.
— Али, подождите!
— Да? — мужчина повернулся.
— А мой муж… Он… Чем он занимается сейчас?
Али нахмурился.
— Я бы не советовал вам спрашивать о нём. Марату Саидовичу это не понравится.
— Нет, вы меня не поняли.
