— О… Ну тогда поздравляю…
— У тебя ещё будет такая возможность. Сегодня у нас небольшой банкет по этому случаю. Только не надевай платье и прочего. В саду будем отмечать, — откинув одеяло, потянулся во весь свой исполинский рост и, отбросив телефон, повернулся ко мне. — А ты куда это убегаешь, а? — резко выбросил руку, схватил меня за запястье и в своей дикарской манере притянул к себе, проволочив по всей кровати. — Ты не услышала меня разве? Я сказал, что сейчас ты моя.
Усадив меня верхом на себя, широко улыбнулся.
Но не так, как обычно, с издевкой, а как-то искренне, что ли. По-настоящему.
— Любишь быть наездницей? — смял мои груди по очереди одной рукой, а вторую опустил на живот. — Мм? Или так ты тоже не пробовала? Он трахал тебя так? — большим пальцем чуть надавил на клитор и, качнув бёдрами, сымитировал толчок. Я сидела промежностью прямо на его члене и краснела от того, как это, должно быть, выглядит со стороны. А ещё, он, наверное, сейчас чувствует мою влагу, потому что хватило парочки его касаний, чтобы я возбудилась, как сумасшедшая нимфоманка.
Его мощная грудь, подёрнутая густыми волосами, жилистые руки на моём теле, бешеный взгляд, когда Марат уже не Марат, а Варвар и подрагивающее, ищущее вход в моё лоно, твёрдое достоинство… Всё это так будоражило, что начала задыхаться, а Хаджиев, подлец, понял, что я уже готова.
— Отвечай, Снежана, — приказывает мне жёстко и, немного приподняв меня, насаживает на себя.
Ахнув от невыносимо сладкой боли, выгибаюсь в его руках и ловлю восхищённый взгляд Марата.
Ему нравится то, как я отдаюсь, нравится наблюдать за мной, как извиваюсь и извергаю стоны, кусая губы в кровь. Несмотря на то, что он терзал меня половину ночи, и у меня всё горело от его яростных движений и грубых ласк, несмотря на его размер, всё равно я хотела, чтобы он овладел мной. Наверное, я окончательно сошла с ума, потому что даже стыд и нормы приличия больше не останавливали. Я верно шагала в чёрную пропасть, где меня ждал этот до дикости ненормальный мужчина.
Не шагала — бежала семимильными шагами.
— Отвечай, — цедит сквозь сжатые зубы и вторгается в меня до основания, до боли.
Упираюсь руками в его грудь, хочу привстать, но Марат удерживает мои бёдра и снова толкается внутри.
— Говори!
Судорожно выталкивая воздух из лёгких, пытаюсь вспомнить, о чём он спрашивал, но нарастающее волнение внутри, пробивающееся сквозь слабую боль, мешает сосредоточиться.
