— Отдал? Просто так взял и отдал? — голос снова дрожит, и я начинаю ненавидеть себя за слабость и беспомощность. За свою жизнь, которую позволила изувечить.
— Ты разве не слушала запись, которую я тебе отправил? — наконец, отпускает меня, засовывает руки в карманы.
Запись… Да, он что-то такое говорил днём, но я тогда не обратила внимания, а телефон даже в руки не брала.
— Нет? Так возьми и послушай. А завтра обсудим эту тему. Всё. Жди сына. На ночь он останется с тобой, а утром его отвезут к специалисту.
Я всегда держу своё слово. И опять же, убегать не советую. Тебе некуда идти, Снежана. На данный момент у тебя есть только я. Тот, кто может дать тебе если не всё, то очень много. Чем быстрее ты повзрослеешь и взвесишь своё положение, тем лучше будет для тебя и мальчика. Доброй ночи, — он вышел за дверь, а я услышала чьи-то голоса, которые постепенно стали отдаляться.
Взяв мобильный, открыла сообщение, присланное с незнакомого номера и нажала на «плей».
ГЛАВА 18
Подруга рассказывала о том, как встречалась тайком с моим мужем и в её голосе, хоть он иногда и вздрагивал, я слышала насмешку.
Надо мной. Над моей наивностью и розовыми очками, в которых прожила, кажется, полжизни. А теперь их осколки вырезали мне глаза, и я истекала кровью.
Опустившись на пол, тихо всхлипывала, а она всё говорила, говорила, каждым своим гадким словом полосовала по сердцу, словно тупым, ржавым лезвием, оставляя такие глубокие раны, которые, кажется, уже было не излечить.
"
"Иногда вставлял пару слов Пётр. Он признавался в том, что почти всё время дурачил меня и проигрывал деньги. Те множественные займы, о которых я ничего не знала, я же и оплачивала. С ума сойти. А ведь, если прикинуть, я неплохо зарабатывала на репетиторстве, да и зарплаты учителя достаточно, чтобы прожить на эти деньги месяц. Пусть скромно, пусть без всяких излишеств, но вполне возможно. И пособие на Виталика… Ещё год назад Петя сказал, что его прекратили выплачивать.
Я хотела добиться правды, хотела пойти по инстанциям в поисках справедливости, но муж велел: «Забудь. Не унижайся». Сволочь. Какая же сволочь! Как он мог поступать так со своим сыном! А я? Чем я заслужила подобное?
Я слышала, как Петра били и, если раньше сошла бы с ума от боли за него, то сейчас, после всего услышанного, злорадствовала. Я хотела, чтобы ему было также больно, как в тот момент было мне. Желала ему этого всей душой.
