Голос, прикосновения, запах — впитались в одежду и волосы, не оставляя ни шанса выдохнуть, ни возможности забыть.
Мне назначили покой, но я не хочу покоя! Я хочу страсти, бури, спонтанности. Я слишком долго жила тихо, чтобы теперь бояться ходить по краю. Тем более, настоящая смелость — это знать, что в любой момент я могу остановиться. Просто потому что сама так решу.
На секунду возникает почти безумное желание — вернуться в коридор, открыть дверь и просто проверить: вдруг Лекс ещё остался на площадке. Ждёт. Смотрит.
Вдруг...
Желания должны исполняться, поэтому я проворачиваю замок.
Саша стоит у лифта — спиной ко мне. Руки в карманах, голова слегка опущена в пол.
Щёки пылают, когда он медленно оборачивается, а собственный голос предательски тонет где-то в горле, пока я приглашаю его на чай. Этого банального повода оказывается достаточно, чтобы Саша изменил маршрут и твёрдо направился ко мне.
Присутствие уже неанонимного мужчины на моей территории заставляет сердце забиться чаще. Сделать кувырок и замереть где-то под рёбрами.
Я отмечаю хорошо знакомый, откровенный напор — в движениях, взгляде, в посылах, которые считываются почти невербально.
— Только у меня, кажется, закончился чай, — неловко развожу руками. — Эта квартира мало обжита, я тут редко бываю.
Чуть запрокинув голову к потолку, Саша признаётся:
— Похуй. Не особо люблю чай.
Я задерживаю дыхание и впиваюсь пальцами в его плечи. Низ живота пронизывает жгучий импульс, когда мои ступни отрываются от пола, а бёдра оказываются на тумбе.
Ключи и телефон падают с глухим стуком — я даже не смотрю, куда. Всё внимание — в другом месте. Весь фокус — в одной точке. Там, где сейчас гуляют мужские руки.
Саша медленно разводит мои колени, легко вклиниваясь между ними. Я чувствую, насколько он твёрдый — давление между ног мгновенное, пульсирующее, вызывающее дрожь внутри.
Между нами почти нет воздуха. Только жар. Трение. Короткое столкновение взглядов. И напряжение, которое копилось слишком долго, чтобы продолжать сдерживаться.
"
"Саша опускает лицо, и под бешено вылетающий пульс я наблюдаю, как он тянет край моей футболки.
Я послушно поднимаю руки. В ушах — белый шум, пока его потемневший взгляд скользит по груди, обтянутой эластичной тканью, которая не скрывает того, что соски уже каменные и болезненно ноют в ожидании.
Прежде чем Саша накроет мои губы, я упираюсь лбом в его лоб и, комкая толстовку, сбивчиво предупреждаю:
— Я слишком хорошо знаю, как дорого обходится разочарование.
