Но моё доверие тебе — авансом. Оно авансом и с возможностью продления.
28.
***
Соприкосновение наших губ кажется таким крепким, что я не сразу реагирую на звонок во входную дверь.
Моя футболка валяется на полу, кожа пылает от прикосновений, а грудь открыта — чашки бюстгальтера съехали, обнажив налившиеся от возбуждения соски.
Саша сжимает ладони на моей талии, скользит по рёбрам и тяжело дышит, сдерживаясь из последних сил.
Я ощущаю каждое его движение — твёрдость мышц, давление бёдер и напряжение в животе, которое вторит моему собственному.
Звонок повторяется, и он звучит, будто из другого мира. Чужого, некомфортного. Остановиться сейчас — почти физическая пытка, словно кто-то силой отрывает меня от того, что я ещё не готова отпустить.
— Это моя сестра — Ира, — сипло выдыхаю. — У неё есть ключи, так что стоит открыть прямо сейчас, пока она не ворвалась в квартиру.
Мне совершенно не хочется этого делать. Абсолютно.
Губы всё ещё пульсируют, внутри разливается зудящее, невыносимое ожидание. Жажда продолжения не отпускает и не даёт сосредоточиться.
Такое состояние получится унять только руками. Или членом. Или даже всем вместе.
Саша заторможенно подаёт мне футболку и помогает встать с тумбы. Его взгляд дезориентирован, грудная клетка высоко вздымается, а серая ткань штанов в области паха натянута на внушительном бугре, который невозможно спрятать. Разве что чем-нибудь прикрыть.
Стараясь не нагружать больную ногу, я подхожу к двери и, не глядя в глазок, начинаю открывать замки.
Взгляд сестры мгновенно падает на мужские кроссовки — ориентировочно сорок шестого размера — и её рот вытягивается от удивления буквой «о».
Я не говорила Грише, что меня заберёт мужчина. Это… сюрприз.
— Я ждала тебя в больнице, но сейчас твоя помощь уже не нужна, — быстро тараторю, бросая взгляд на Сашу, который упирается в тумбу и поправляет стояк.
С усилием возвращаюсь к лицу Иры — ей, к счастью, ничего этого не видно.
Это чертовски сложно — вести себя невозмутимо, хотя, наверняка, мой внешний вид говорит если не обо всём, то о многом.
Особенно волосы. Уверена, они минимум всклочены.
— Мне жаль, что так вышло, — говорит сестра, всё ещё стоя на лестничной площадке: в квартиру я её не впускаю и не впущу. И мне даже нисколько не стыдно за это. — Надеюсь, ты скоро поправишься. А пока — вот.
Я беру пакет с едой из ресторана, который принадлежит лучшей подруге Иры. На фоне дикого желания заняться сексом я ощущаю не менее зверский голод. В последний раз я ела рано утром.
