Они дважды встретились на явочной квартире ГЖУ, обменялись наблюдениями – и все. Лыков вел дознание рука об руку с полицией, а Запасову помогали жандармы. Пока им похвалиться было нечем. И вдруг полковник явился и не дал ему чай допить. Не иначе, что-то нашел.
У входа в гостиницу стояла пролетка с поднятым верхом. Сыщик залез в нее, поздоровался с Запасовым, и они покатили на восток. Ехали долго, не говоря друг другу ни слова. На Кузнецкой, позади казарм 195-го пехотного Оровайского полка, свернули во двор двухэтажного дома.
На нем висела вывеска: «Представительство строительной конторы “Шпиц и Пренс”». Гости вышли, быстро шмыгнули во флигель и оказались в большой накуренной комнате. Навстречу им поднялся старший унтер-офицер Белопашенцев, заведующий службой наружного наблюдения жандармского пункта. Или, проще говоря, старший филер.
– Здравия желаю!
– Здравствуйте, Иван Захарович. Давно не виделись.
Тот улыбнулся:
– Не виделись, потому что сказать вам было нечего. А теперь, кажись, есть!
– Ну-ка выкладывайте.
Они сели втроем за круглый стол, где уже стояли самовар и стаканы. Двое незнакомых сыщику мужчин филерской наружности вышли из комнаты.
– Нашли мы революционеров, кто скупает платину! – сразу огорошил статского советника унтер.
Тот вынул блокнот, развинтил вечное перо и молча ждал продолжения. Белопашенцев, сбиваясь иногда на ненужные подробности, рассказал следующее."
"В 1908 году был арестован член Екатеринбургского отряда экспроприаторов Михаил Самойлов. Беглый матрос участвовал в нескольких налетах на винные лавки.
При аресте он оказал жандармам вооруженное сопротивление, за что тогда полагалась смертная казнь. Желая спасти жизнь и смягчить свою вину, матрос дал откровенные показания. Вместо виселицы его приговорили к четырем годам исправительных арестантских отделений. Он отбывал их в Нижней Туре, в Николаевских ротах. Это отделение печально прославилось жестоким обращением с заключенными. Особенно тяжело пришлось лбовцам: некоторых там забили до смерти… Самойлов, ставший жандармским осведомителем под псевдонимом Сто Первый, перекантовался удачно и год назад вышел на свободу.
Здешние эсеры приняли старого товарища, прошедшего тюрьму, с распростертыми объятьями. Поручили ему вести агитацию на паровых мельницах, ввели кандидатом в городской комитет. В результате ГЖУ теперь знало о тайной деятельности ПСР в Екатеринбурге все.
Неделю назад комитет заслушал доклад начальника боевой дружины товарища Авдея.
