Когда время подошло, он приказал коридорному добыть извозчика. В указанный час сыщик стукнул в дверь единожды, но повелительно. Его ждали. Дверь сразу распахнулась, и чей-то голос негромко произнес:
– Пожалуйте вперед, ваше высокородие.
Сыщик прошел длинным коридором на свет и оказался в уютно обставленной квадратной комнате с окнами в сад. При появлении гостя их быстро зашторили.
– Здравствуйте, господа. Я Лыков, звать Алексей Николаевич.
Со стульев поднялось четверо. Статский советник знал из них лишь полицмейстера.
Тот представил остальных:
– Ротмистр Красновский Сергей Михайлович. Его заведующий наружным наблюдением старший унтер-офицер Белопашенцев Иван Захарович. И столоначальник уголовного стола екатеринбургской полиции неимеющий чина Татауров Дмитрий Гаврилович.
– Рад видеть такой почтенный состав, – начал с ласкового слова питерец. – Задача у нас трудная, без вас я как без рук. Давайте сразу перейдем к делу.
– А давайте сначала чаю выпьем, – предложил на правах старшего из местных ротмистр.
– Можно и чего покрепче…
– Вот выполним поручение – нальем чего покрепче, – мягко парировал сыщик.
– Понятно. С чего тогда начнем?
Они уселись вокруг стола, разлили чай, и Алексей Николаевич сжато изложил, за какой надобностью он сюда приехал. Сообщение его было воспринято весьма серьезно. Особенно всех поразили планы боевиков насчет цареубийства. Белопашенцев даже вскочил со стула и показал неведомо кому кулак:
– Вот вам, собаки!
Он же сделал первый доклад – о политической ситуации в городе и уезде.
Лыков знал, что отбор унтер-офицеров в ОКЖ жесткий и многие из них мало в чем уступают офицерам. Белопашенцев оказался как раз таким.
– На сию минуту у нас затишье, – начал он. – Но, боюсь, скоро тряхнет. Люди стали возвращаться, нехорошие, дурного настроения ума. Вот, к примеру, вчера выпустили Константина Суханова. В седьмом году он был приговорен к смертной казни за терроризм. Виселицу по малолетству заменили на восемь лет тюрьмы.
Из них парень отсидел шесть и был освобожден условно-досрочно. Как можно выпускать таких злодеев? Он человека убил! И не покаялся, так и остался боевиком.
– Вы за ним наблюдаете?
– А чего за дураком бегать? Сам придет под наши очи.
Лыков догадался:
– В ячейке поставлено негласное осведомление?
– Так точно, ваше высокородие. Я бы сказал: в ячейках. И у эсеров, и у эсдеков. Еще с тех тяжелых времен.
