Мышкин же в ответ дал такие подробные показания на Лбова, что полковник Милюков даже рекомендовал восстановить его в семинарии.
В ночь с 1 на 2 мая 1908 года приговор в отношении «уральского Кармелюка» был приведен в исполнение. Перед казнью тот отказался от исповеди, заявив, что чувствует себя правым и каяться ему не в чем. Отказался и надеть саван, мужественно приняв смерть.
Шмакова выслали в Якутскую область на пять лет под гласный надзор полиции. Мышкин так и не закончил семинарию, уехал в Сарапул, где вступил в эсеровский кружок.
В июне 1913 года он исчез из поля зрения охранки в неизвестном направлении.
Люди из ближайшего круга Лбова ненадолго пережили своего атамана. Разгромленные боевики или погибали, или попадались в руки властей. Паршенкова-Демона взяли в Петербурге. Он оказал сопротивление, угодил в больницу, а оттуда – сразу на виселицу. Вздернули Панфилова-Ястреба, командовавшего нападением на пароход. Гресь-Гром получил каторгу, но по пути туда попытался сбежать и был застрелен конвойными.
Григорьева-Медведя смертельно ранили в драке свои же. Моржухин-Охтенец погиб в перестрелке с полицией. Суды в Перми, Сарапуле и Нижней Туре окончательно раскассировали лесных братьев. В Туре на скамью подсудимых сели сразу 59 бандитов – лбовцы, давыдовцы и тихомировцы. Большинство из них получили каторгу, лишь двоим самым оголтелым прописали «столыпинский галстук». Лбовщина как явление закончилась."
"Алексей Николаевич, изучив протоколы допросов Лбова и его сообщников, нашел много противоречий.
Ему стало очевидно, например, что ни о каких двух миллионах бандитской казны не может быть и речи. За все время грабежей в руки атамана попало около двухсот тысяч рублей. Он лично и безотчетно распоряжался деньгами. Много тратил на содержание отряда, на закупку оружия, помогал столичным эсерам, щедро одаривал местных бедняков. Атаман требовал, чтобы у каждого из партизан были при себе деньги, на случай если придется откупаться от полиции. Но это два-три червонца, не более.
Оружие стоило дорого, в банде якобы имелись даже пулемет и загадочный дробомет. Боевики, счет которым шел на десятки, проедали всю добычу. Одного только сахара полиция обнаружила потом в лесах более двадцати пудов. Так что расходы на банду составляли значительные суммы. На Верхотурских приисках лбовцам удалось захватить золотой и платиновый песок. Может, там были миллионы? Вряд ли: такую тяжесть партизанам таскать несподручно, особенно когда за ними гонятся.
