Со второй попытки полиции удалось арестовать Митю Сибиряка. Его свозили в Петербург, где приговорили к виселице, и вернули обратно в Пермь, где уже за здешние подвиги повторно присудили смертную казнь. В конце апреля 1908 года тюремщики пришли в камеру для приведения приговора в исполнение, и Сибиряк с сообщниками напал на них. В завязавшейся схватке его зарубили шашками, трех других – Сороку, Уральца и Фомку Василеостровского – ранили, перебинтовали и повесили.
Попался и ближайший друг Лбова Михаил Стольников.
В тюрьме он сошел с ума: перестал есть горячую пищу, боялся воды и прекратил умываться, покрылся вшами… Товарищи пытались его подкармливать, но бедолага опасался, что его отравят, и ел только хлеб. В конце концов Стольникова отпустили домой, где он вскоре умер.
Однако после рейда банды на Надеждинский завод и казни директора поддержка населения для нее закончилась. Предприятие было закрыто, всех рабочих рассчитали. Это вызвало недовольство жителей, партизанам пришлось срочно уходить.
А после ограбления Туринских приисков, где лбовцы взяли более 60 000 рублей, атаман выдал всем по двадцатке. Остальные деньги зажал – для закупки оружия и помощи столичным эсерам. В банде возникло недовольство, часть боевиков откололась."
"Охранное отделение внедрило в окружение партизан своих агентов. Появились и предатели – Худорожков, Двойнишников-Окунь, Дмитрий Тихомиров (сын Федора Тихомирова, командира отряда, ушедшего от Лбова из-за чрезмерной властности атамана). В конце концов лесные братья разделились.
Часть во главе с самим Лбовым ушла в Верхотурский уезд, а там рассеялась. Ястреб с Апостолом увели своих людей вниз по Каме, но возле села Никольское полиция их поймала и кого перестреляла, кого захватила. Третья группа перебралась в Екатеринбургский уезд. Вскоре при неудачной попытке экспроприации в конторе асбестовых копей Поклевского-Козелл она тоже была перебита. Начались суды. Они шли в разных городах. Многие партизаны взобрались на эшафот, еще больше бандитов получили каторгу.
Против некоторых улик собрать не удалось, головорезы отделались пятью годами ссылки и теперь, в 1913-м, вышли на свободу.
Сам Лбов скрылся. Лишь в начале 1908 года жандармы выяснили, что он проживает в Вятке по подложному паспорту. Начались поиски атамана. Он чувствовал уже, что конец близок. Тем не менее успел передать знаменитому эсеровскому боевику Соколову-Медведю деньги для шумного экса в Фонарном переулке в Петербурге.
