Неизвестного, который имел на себе взрывчатку, отложили на потом, начали с товарища Авдея. Тот сперва гоношился. Но ротмистр Красновский умело зашел с главного:
– Тут новость пришла: с четвертого сентября в Пермской губернии отменяется Положение об усиленной охране. Значит, перестанут вешать вашего брата за вооруженное сопротивление полиции. Но на вас это не распространится. Вам, товарищ Авдей, болтаться в петле. Есть только один способ выжить – это дать нам признательные показания.
Боевик попытался словчить:
– А мне никто не сказал, что они полиция.
Налетели с утра и без предупреждения открыли пальбу. Я подумал, что это бандиты напали!"
"Ротмистр был готов к такому ходу и вынул из ящика письменного стола револьвер:
– Вот смит-вессон, который отобрали у вас. Видите буквы и цифры? Они вас точно погубят. Надо было спилить напильником, а вы поленились.
Товарищ Авдей побледнел:
– И что за цифры?
Ротмистр вместо ответа протянул оружие Лыкову. Тот увидел на его корпусе отметки: «казенного образца завода “Людвиг Лебе”», «Сиб.
ж. д.» и номер 27762.
– Чей? – спросил сыщик у Красновского. Тот пояснил:
– Весной застрелили станционного жандарма в Тюмени. Это его смит-вессон.
Алексей Николаевич скрипнул зубами. Сидевший перед ним щуплый лохматый парень недавно едва не прикончил его. А до этого убил служивого человека, наверняка семейного. Арестованный прочел в глазах сыщика такое, что сразу слетел со стула и упал на колени:
– Они меня заставили, хотели связать кровью!
Питерец за ворот поднял террориста, поставил перед собой и сказал, унимая злость:
– Сейчас его высокоблагородие задаст тебе вопросы, и советую отвечать на них честно.
Твой последний шанс!
– Я готов! Как на духу!
– Но сперва ответь на мои вопросы. Их всего два. Первый: что делал у тебя Граф Платов перед нашим приходом?
Авдей сглотнул и затараторил:
– Пришли шестеро фартовых во главе с Шелашниковым. Я знаком с ним, мы вместе… ну, одним словом, знаем друг дружку.
Явились без предупреждения, вынули револьверы, встали по углам. Я понять ничего не могу, спрашиваю, в чем дело. А «иван» отвечает: чтобы духу вашего больше не было возле платины! Узнали откуда-то, что мы начали ее скупать с рук. Я пробовал возражать, мол, всем хватит. Но с ним разве поспоришь? И эти стоят, щурятся. Короче говоря, запретил он нам «белым металлом» заниматься. Торгуйте золотуху, ее тут до черта, а от платины руки прочь.
– Ясно.
