Они оказали вооруженное сопротивление и тем сняли с жандармерии и полиции вину за применение силы. Можно начинать дознание, стращая уцелевших смертной казнью.
– Поехали к доктору Емельянову, – сказал он питерцам, когда все стихло.
– Кто это?
– Николай Васильевич – хирург что надо. Он всегда нас штопает.
Троица уселась в пролетку, один из филеров занял место кучера, и они покатили в центр. Было около шести часов утра. У Алексея Николаевича раскалывалась голова, как всегда после напряженной операции, и он держался из последних сил.
Действительно, арестная команда легко отделалась. Эсеров повязали. Фартовые ушли? Черт с ними, пусть гуляют до следующего раза. Не хотелось даже думать, как пошло бы задержание, если бы у противника добавилось шесть стволов…
Наконец раненые приехали на Васенцовскую улицу в военный госпиталь. Там их встретил «хирург что надо». Он оказался мужчиной лет шестидесяти, седовласым, с доброй улыбкой. Первым делом Емельянов осмотрел хорошо ему знакомого старшего филера и похвалил наложенную сыщиком повязку.
– Имеете опыт? – догадался он.
– Имею, – вздохнул статский советник. Ох уж этот опыт…
Хирург быстро и ловко продезинфицировал раны, заново перевязал их и налил пострадавшим по полстакана разведенного спирта:
– Выпейте. Вам сейчас нужно.
– Спасибо, Николай Васильевич, – растрогался Лыков. – Сразу видно понимающего человека.
Емельянов долго смотрел на сыщика, потом сказал:
– Я, когда вас перевязывал, насчитал двенадцать отметин. Это тринадцатая?
– Четырнадцатая… вроде…
– Как угораздило? Я много повидал, но такое впервые.
– Сначала война, потом служба в полиции, – лаконично ответил статский советник.
– Многие хлебнули и того, и этого, но вы какой-то особо невезучий, – укорил сыщика доктор. – Подумайте о смене занятия. В другой раз может случиться сами знаете что.
– А я считаю, что Алексей Николаевич очень даже везучий, – вступился за шефа Азвестопуло. – Потому что живой до сих пор! Он из таких передряг выбирался, рассказать – не поверите.
– А у вас, молодой человек, пока что лишь третья дырка, – сварливо заметил ему Емельянов. – Учитесь у старшего в чине?
– Он мне не старший в чине, а именно что учитель, – отрезал грек. – Да, учусь. За честь считаю быть при таком человеке.
Николай Васильевич вздохнул и нацедил команде выздоравливающих еще спирта. Головная боль у статского советника сразу прошла…
После перевязки питерцы отправились на Солдатскую, 28, в жандармский пункт – проводить допрос пленных.
