Можно наблюдать оттуда, если сговориться с хозяевами. Ступай в управление, обсуди это с Рупинским.
– Я и сам туда собирался, – сообщил Азвестопуло. – Надо узнать одну вещь. Про вашего приятеля, между прочим. Я ведь его срисовал. Парень имеет особую примету: левый глаз сильно прищурен, а правый обычный. Пусть поскребут в картотеке.
– Особые приметы всегда нас выручали, – обрадовался Лыков. – Иди работай. А я до утра полежу, отдохну от города Екатеринбурга и его обитателей…
Грек ушел. Командированный вызвал прислугу и велел доставить в номер полдюжины пива и очки с синими стеклами.
Фингал под глазом заживает долго, сыщик знал это по опыту. Придется неделю ходить как слепой нищий…
Однако через час Азвестопуло неожиданно вернулся. Он сказал с порога:
– Две новости. Во-первых, насчет наблюдения за флигелем. Рупинский договорился с хозяевами дачи. Там есть сторожка, и внутрь посадят двух топтунов. Прямо с завтрашнего утра."
"– Дас ист гут. А вторая новость?
– Я нашел вашего приятеля в полупрусской фуражке.
Он попал в полицейскую картотеку год назад за грабеж. Потерпевший опознать его не сумел – или договорились, или запугали. Здешний мещанин, зовут Автоном. А фамилия очень популярная в здешних краях – Пиньжаков.
– Вот как? – вскинулся статский советник. – Совпадение или он родственник того?
– Которого вы застрелили в Питере? Младший брат. Значит, у него к вам личный счет имеется.
Новость была важная. Граф Платов собирал под свою руку местное отребье. А сыщика филировал родной брат Двоедана, в которого Алексей Николаевич не так давно всадил две пули.
Надо почаще оборачиваться, подумал командированный. Ну что за жизнь!..
События между тем стали ускоряться. До приезда Лыкошина оставалось десять дней, когда поступило сообщение от жандармов. Они вычислили убежище товарища Авдея. Оказалось, что тот проживает не один, а при нем состоят еще трое мужчин суровой наружности. Не иначе, боевая дружина. И место они выбрали такое, что не подступишься.
Наблюдение там невозможно, и незаметно подойти тоже мудрено. Бороздинская улица в Третьей части была начертана главным образом на бумаге. В самом ее начале стояли кирпично-изразцовый завод Давыдова и механический – братьев Береновых. А затем тянулись пустыри, на которых выстроили всего четыре дома. Эсеры занимали самый удаленный из них, откуда местность просматривалась аж до Второй Загородной улицы. С одной стороны Исеть, с другой – лес, с третьей – выгон.
