Вот Ганьшина ты какого-то назвал и сказал, что он реставрирует только мягкую мебель, обивку.
– У Курочкина больше никого не называли, – отрицательно покачал головой Вадим. – Вот Ганьшин, например, тот мне когда советовал, сказал несколько фамилий, к кому он не советовал обращаться, но я не запомнил. Если бы вы их назвали сейчас, то я вспомнил бы.
– А были среди тех, кого Ганьшин не рекомендовал, типичные посредники, которые берутся за все, кичатся тем, что могут организовать все…
– Ага, – улыбнулся Кузнецов, – говорил.
Копытина называл. Говорит, с Копытом не связывайся. Прохиндей он еще тот.
– Копытин? Копыто?
– Ну да.
– А он просто его назвал в череде других фамилий или особенно выделил? И в связи с чем или с кем выделил?
– А, точно. Он посоветовал не обращаться к Копытину, если его предложит Курочкин. Это, говорит, прохиндей…
– Значит, он сказал, что Курочкин знаком с Копытиным?
– Ну-у… получается, что знаком, – кивнул Кузнецов. – Получается, что Курочкин мог предложить мне обратиться среди других и к Копытину.
– А он предлагал? – подал со своего стула голос Бойцов.
– Нет… точно не предлагал. Мне кажется, что Копытин и не реставратор вообще.
– Почему показалось?
– Не помню. Кто он по специальности… не прозвучало. Но мне так показалось. Не помню почему…
Гуров вытащил из своей папки копии документов, касающихся шкафа, которые он получил у заместителя директора музея, полистал их и спросил:
– А такую фамилию ты в разговоре с Курочкиным или в разговоре с другими не слышал? Холин Иван Николаевич?
– Холин? – странным голосом спросил Бойцов.
– Какой Холин?
Гуров удивленно посмотрел на участкового. Потом на Кузнецова, который странно переглянулся с Бойцовым. Что за интермедия?
– Ну-ка, парни, – Гуров строго, но с интересом посмотрел на Кузнецова и Бойцова. – Давайте выкладывайте!
– Это какой Холин? – первым спросил Вадим. – Не который из Горчакова?
– Та-ак, – медленно протянул Гуров. – А я вижу, вас просто опасно оставлять одних без надзора.
Шустрые вы ребятишки. Да, да! Тот самый Холин, бывший владелец этого твоего, Вадик, чертова шкафа, который и сдал его в местный филиал музея.
– А сам помер, – вздохнул Бойцов.
– А сам помер? Любопытно. А вы откуда знаете о Холине? О том, что он помер? – согласился Гуров. – Может, вы и причину его смерти знаете? Если честно, то я побаиваюсь вас про него уже спрашивать.
– Ну, давай ты рассказывай, – предложил Вадим, обернувшись к Бойцову.
