А затем… просто напросто развернулся и ушел. И что это было?!
Оставалось только стоять и смотреть ему вслед. Становилось ясно, что Чейн по какой-то причине то ли почти открыто набивается мне в друзья, то ли прощупывает почву. Причем совершенно непонятно, зачем ему это. Но Чейн оказался догадлив и умен. Ищет выгоду? Но какую?
И самое главное — можно ли на него рассчитывать? Инстинкт упорно подсказывал, что нельзя. И даже Мистивир согласно завибрировал на поясе. Но Чейн повернул мои мысли в нужное русло. Я резко вспомнила, что мои ночные эксперименты не принесли результата.
И теперь я жаждала поделиться этой новостью с Вестом.
Но в свете всего, сказанного одногруппником, лишний раз мелькать около куратора тоже не хотелось. Я ощущала полнейшую прострацию. Гольдберг с кольцом, беготня по замку и переезд к Тире выбили почву у меня из-под ног. В один миг весь привычный уклад пошел под откос. И я совершенно не понимала, за что хвататься. Поэтому снова села на берег и устремила взгляд на замерзшую воду.
На этот раз от созерцания природы меня отвлек знакомый звук. Над моей головой захлопали крылья байланга. Стужа мягко приземлилась на берег и уронила мне на колени флягу.
“Вестейн передал”, — сообщила она.
Я удивленно воззрилась на собаку. Давно ли она снизошла до того, чтобы звать куратора по имени?
“Раз он тебе нравится, пусть будет наш”, — заявила Стужа и растянулась рядом со мной на снегу.
Я откупорила флягу и тут же почувствовала знакомый горький запах. Вест понял, что я не была на завтраке и позаботился.
Прислал настой. Я медленно прихлебывала его, почти не чувствуя вкуса. Силы возвращались, теплый бок Стужи действовал умиротворяюще. Не хотелось никуда идти, и ни о чем думать.
Но скоро мои мысли переметнулись к Гольдбергу. Я опустила голову на колени и задумалась. Не знаю, сколько времени прошло. Но из раздумий меня вырвал скрип снега. Кто-то приближался.
Я оглянулась и подавила тяжелый вздох. Ко мне шла Тира. За девушкой трусила ее собака. Стужа почувствовала мой настрой и сначала оскалилась.
Но я тут же почесала ее за ухом, и собака сменила гнев на милость. Ласточка начала кататься в снегу, а Тира села рядом со мной и протянула мне… бутерброды. А затем серьезно сказала:
— Анна, я не кусаюсь. И не собираюсь никому докладывать о каждом твоем шаге. После того, что было в Лабиринте и после, наш курс тебя тоже очень уважает. Чего ты испугалась?
Я все-таки вздохнула, принимая из ее рук бутерброды, и пояснила:
— Дело не в тебе.
