И появится-то – зверем смотрит, а уж когда уходит, так вообще лучше к нему не приближаться. Как ошпаренный из номера выскакивает, того и гляди укусит. А этому, нашему-то, – все нипочем, как с гуся вода. Только этот из номера выйдет, глядишь – через пять минут уже девки туда заходят, и пошло веселье. Визжат, под музыку скачут, помадой стены мажут, а ты потом убирайся за ними! А как-то еще с одним приезжал. Тот помоложе, в очках. Длинный такой, худой. Хлюпик. Приехали они, заселились, а через время и тонкогубый этот подошел.
За компанию, значит.
– Опять ругался?"
"– Нет. Тогда все миром обошлось. Только хлюпика обидели. Этот, наш-то, когда тонкогубого спровадил, как обычно, девок позвал, а долговязого из номера и выпроводил, другой ему сдал. Иди, говорит, в сторонке обожди, пока мы тут с девушками о своем потолкуем. А тому, чай, тоже интересно. Но нет, не пустил. Как обычно, три дня куролесил, на четвертый уехал. И долговязый этот с ним, отчалил несолоно хлебавши.
– Неужели вот так-таки все три дня в номере и сидит? – изумлялся Гуров.
– Безвылазно?
– Нет, почему. Иногда выходит. Перерывы делает. То бишь делал. А теперь-то уж все. Кончились красные денечки. Откукарекал. – Дед явно не испытывал сожаления по поводу безвременной кончины неуважительного постояльца и даже не пытался это скрыть.
– Так, значит, этот тонкогубый сердился на вашего-то? – снова попытался Гуров вывести на интересующую его тему.
– А то! Говорю же, как появится, на весь этаж ор стоит.
– А из-за чего ругались-то? Из-за денег, что ли?
– Не знаю, может, и из-за денег.
Тонкогубый-то, он все как-то непонятно говорил, все у него термины какие-то замысловатые. Не разберешь. А наш всегда одно и то же твердил: я, дескать твоего ничего не беру, делю честно. Бывало, убираться придешь, так уже возле двери слышно, что ругаются. Ага, думаю себе, значит, опять этот здесь. Тогда и не стучу даже. Послушаю-послушаю, да и ухожу восвояси. От греха подальше.
– Правильно, – одобрительно кивнул Лев. – Зачем под горячую руку соваться? Нахамят только, обидят ни за что ни про что, вот и все удовольствие.
А этого тонкогубого он по имени никогда не называл? А то у меня знакомый есть, похож по описанию. Тоже волосы прямые, губы тонкие. И злой всегда.
– По имени-то? – задумался старик. – Вроде Сергеем кликал. Да, кажется, Сергей.
– А не Семен? Знакомого моего Семеном зовут.
– Нет, не Семен. Точно не Семен. Сергей. А злых-то, мало ли их на свете? Хоть Семен, хоть Сергей, хоть кто может быть.
