– Воскресенье, выходной день, у вас гора невыглаженных рубашек… Да можно просто погулять пойти, воздухом подышать, а вы вместо этого в больницу поехали. Почему?
– Я уже сказал, – буркнул Гуров.
– Вы сказали, зачем туда поехали, но не почему, а это две разные вещи. Что вас подтолкнуло пойти туда?
– Ну, захотел и пошел… – начал он, а потом вдруг задумался и наконец все понял.
– Вижу, что до вас дошло. Ольшевский заманил вас в ловушку, дверца захлопнулась, и теперь вы в ней, – с горечью произнесла Лика.
– И произошло это потому, что вы не озаботились вовремя выяснить, что представляет собой этот человек, хотя возможности для этого у вас были. А вот я ознакомилась с его досье. К сожалению, поздно, но оправданием мне может послужить хотя бы то, что он не сразу засветился, время было упущено. Так вот, Ольшевский – это российский Мориарти. Раньше он всегда стремился оставаться в тени – сказалось воспитание Нахимсона. Но он пользуется в своей среде очень большим авторитетом, и к нему за консультациями обращались не только уголовники, но и не самые последние в России бизнесмены.
Я просила вас не звонить ему, но вы решили взять его нахрапом, так, как привыкли общаться с обычными уголовниками. А он с вами играл! И выиграл! Причем и у нас тоже! – Она достала из кармана и положила перед Гуровым диск в футляре. – Это запись вашего разговора с Болотиной. Сегодня утром Александров получил вместе с письмом Ольшевского не только ее, но и то послание, которое для вас оставил Садовников.
Лучше даже не пытайтесь представить себе реакцию Олега Михайловича, я его таким никогда не видела. Ваш министр, как я поняла, получил только запись вашего разговора с Болотиной. А вот ограничился Ольшевский этими двумя людьми или отправил записи еще кому-то, я не знаю.
– Ну, твари! – простонал Гуров. – Собственными руками убью! И ее, и его!
– Да кто б вам позволил! – поморщилась Лика. – Молите Бога только о том, чтобы Ольга с этими записями не вышла на пресс-конференцию.
Если она их обнародует, вам конец! Мы, конечно, постараемся договориться с Ольшевским, чтобы этого не произошло, но и вы не усугубляйте ситуацию.
– Лика! Я тебя не понимаю! – бешеным голосом почти прорычал Лев. – Эта мразь опозорила не только меня и Садовникова, но и твоего отца! И ты собираешься о чем-то договариваться с этими сволочами? Да пусть она хоть сто пресс-конференций устраивает!"
"– Хватит! – потеряв терпение, заорала она на него.
