ВоскресеньеЗвонок сотового разбудил Гурова в восемь часов утра. Еще не отойдя от сна, он приложил трубку к уху и вдруг услышал:
– Гуров, чего у тебя стряслось?
– Кто это? – недоуменно спросил он.
– Цезарь. Ты мне вчера весь вечер телефон обрывал. Я решил, что у тебя что-то случилось и помощь нужна. Так что у тебя?
У Льва даже дыхание перехватило. Чтобы ему, полковнику полиции, какой-то преступник вот так запросто звонил? Ну, наглец!
– Это у тебя случилось! – грозно начал он. – Я что, плохо говорю по-русски? Или у тебя со слухом проблема? Тебе было сказано, чтобы Мария…
– Тьфу ты, черт! Я думал, действительно что-то серьезное, – перебил его Цезарь и рассмеялся.
– Полковник, ну, что ты суетишься, как дешевая шлюха под клиентом? Всему свое время, – и отключил телефон.
От такой наглости Гуров окончательно потерял дар речи. Такого себе с ним не позволял никто и никогда! Даже матерые преступники, у которых руки по локоть в крови, а за плечами столько ходок, что они уже и сами не все помнили, говорили с ним уважительно.
А этот практически самозванец смеялся ему в лицо. Нет, такого прощать нельзя! Сон как рукой сняло. Лев встал и начал приводить себя в порядок, а сам тем временем обдумывал план не мщения, но справедливого возмездия наглецу! Он перебирал различные варианты, потом переключился на Болотину, из-за которой вся эта каша и заварилась. Взбесившись из-за того, что все тут с ума сходят, а она одна живет припеваючи, он решил, что пора добавить в ее медовую жизнь изрядную порцию дегтя, и позвонил Степану.
– Лев Иванович, я еще дома, но уже ухожу. Что стряслось?
– У вас там в сейфе лежит диск, это копия того послания, что оставил мне Садовников. Он мне срочно нужен. Привези его.
– Хорошо. Только давайте договоримся так, я вам позвоню, и вы выйдете к арке и заберете его у меня, а то каждая минута на счету.
Савельев подъехал, Гуров забрал диск, а потом отправился к Болотиной в Склиф.
И не знал в тот момент Лев, что уже, как беспечная птичка, встал двумя ногами в силок, приготовленный для него Ольшевским. Пройдет совсем немного времени, петля затянется, и птичке… может быть, и конец. Если бы только Гуров озаботился навести справки об Ольшевском по-настоящему, спросил у знающих того лично людей, что он собой представляет, то крепко подумал бы, стоит ли вообще с ним связываться.
