Оттуда отправился в отделение полиции на окраине Москвы. Предъявив дежурному удостоверение, спросил, кто из начальства на месте. Оказалось, что заместитель начальника отделения.
– Чем могу помочь Главку? – сказал тот, когда Лев вошел к нему в кабинет и представился.
– У вас на территории проживает Парамонов Геннадий Викторович. – Лев положил перед майором листок с данными. – Он мне срочно нужен, но на работе его нет, и телефон не отвечает. Мне бы участкового, чтобы с ним к нему зайти.
– Парамонов. Где-то я это уже видел, – сказал майор и стал перебирать бумаги на столе.
– Вот! Я же говорил, что видел. Суициднулся Парамонов! Сегодня утром на него выезжали, поэтому его и в сводке еще нет. Соседи нас вызвали – запах из его квартиры им не понравился.
Услышав это, Гуров скрипнул зубами и закрыл глаза – череда смертей продолжалась.
– Дайте бумаги посмотреть, – попросил он."
"– Держите, там все в порядке. Правда, вместо предсмертной записки «чистуха», что это он по машине Болотина стрелял, но какая разница, если вдуматься? Образец его почерка ребята взяли, сравним и, если совпадет, дело закроем.
Гуров внимательно все прочитал и спросил:
– Что криминалисты говорят? Он сам повесился или помогли?
– Так им еще никто не занимался, очередь не дошла.
– Это сказочно хорошо! – обрадовался Лев и позвонил Орлову: – Петр! Ты где?
– Не поверишь! Дома!
– Рад за тебя, значит, будешь оттуда командовать. Помнишь, я говорил, что нашел стрелка? Так вот, хотел я с ним поговорить задушевно, а он уже с чертями в аду беседует.
Его сегодня повешенным нашли. Чистосердечное признание рядом, раскаивался он, что людей погубил, вот совесть и замучила. А меня вот подозрения мучают, что не сам он руки на себя наложил. Бумаги я сейчас заберу и нашим экспертам отвезу, а ты распорядись, чтобы труп к нам переправили, пусть наши умельцы над ним помудрят.
– Думаешь, отомстили? Но кто?
– Если окажется, что его убили, то я знаю, кто. Но об этом потом.
Забрав под расписку документы, Гуров заехал на работу и отдал их экспертам, а затем отправился домой, чтобы успеть убраться к приходу Степана.
Гостем его, конечно, назвать было нельзя – свой человек, но все равно неудобно.
Парень приехал радостно возбужденный и, кинув на стол старую, обтрепавшуюся по краям тоненькую папку, сказал почему-то по-украински:
– Ось, побачьте!
Гуров открыл папку, прочитал все, что в ней было, и, закрыв ее, задумчиво посмотрел на Степана.
– Каково? – спросил тот.
