Созвонившись с ней и договорившись о встрече, он рассчитывал быстро все решить, да не тут-то было!
– Гурову надо, пусть сам и приезжает, – отрезала она.
– Да не больно-то он хочет с тобой разговаривать. Что ж ты ему такое сказанула?
– Наши дела. Сами разберемся. Чай, не один год знакомы. А теперь ступай с богом!
Пришлось Савельеву идти обходным путем: он позвонил тем уголовникам, с которыми беседовал накануне, встретился с ними и попросил связаться с их шефом, пустив в ход всю силу убеждения, выраженную на самой изысканной уголовной «фене».
Мужики внимали ему с восторгом, а потом один из них сказал:
– Ну, ты и мастер! Приятно послушать! Ладно! Исключительно из уважения! – и позвонил Жеребцову: – Конь! Тут один фраерок приблатненный, что у Гурова на подхвате, Шурганом кличут, с тобой побазарить хочет. Говорит, тема есть, – и передал телефон Савельеву.
– Ты что, с Гуровым по корешам? – спросил Жеребцов.
– Должен я ему – он мне отца нашел, – объяснил Степан. – А долги свои я плачу честно.
– Ну, долг – это святое. Так чего ему надо?
– Понимаете, братва взяла мужика, который снимал то, что не надо было снимать, но не для себя, а по чьему-то поручению. Потом эту запись выложили в Интернет, чтобы подставить Гурова.
– Это где его бабе Цезарь ручки целует, а остальные цветами заваливают? – хмыкнул Конь, и Савельев подтвердил. – Ну, за такое из ментовки на раз-два вылететь можно!"
"– Эту запись быстро убрали, но сам факт ее появления говорит о том, что Гурова хотели подставить.
Он считает, что это съемка и покушение на Болотина – звенья одной цепи, что за этим стоят одни и те же люди. Ему нужен этот мужчина, чтобы узнать, кто именно поручил ему вести съемку.
– Ну, если это связано с Петровичем… Ладно! Жди!
Ждать пришлось не меньше часа. Чтобы скоротать время, Степан и уголовники устроились в их машине и резались в очко. Выигрывал, естественно, Савельев, а те, как ни старались, так и не могли понять, как у него это получается. Наконец Конь позвонил, и голос у него был недовольный:
– В общем, так.
Мужика того… Ну, халдея, что снимал… Нашли в понедельник утром. Он так перетрухал, что сразу все вылепил. Помяли его, но не сильно, для порядка – человек же подневольный, а потом отпустили, не стали грех на душу брать. Тот хмырь, что от его хозяина приходил, имя свое не называл, просто привет передал и попросил помочь, заплатил, само собой. Имя хозяина – Валентин Иванович Плотников, гэбэшник, полковник.
