Сунулись к нему, а он, оказывается, три месяца назад как помер. А халдея зовут Семен Борисович Макаров. Думаю, вы его теперь сами найдете.
От всей души поблагодарив Жеребцова, Савельев поехал на работу, где дал своим ребятам еще два задания: выяснить все, что возможно, о Плотникове и найти хоть из-под земли Макарова. Сам же, захватив с собой пару парней, отправился на квартиру Строевой – авось чего и найдется.
А в это время Гуров и Лика ехали на машине Льва в деревню, в дом двоюродного брата Садовникова.
Поскольку машина была его, то и за рулем сидел, естественно, Гуров, потому что ему, во‑первых, не хотелось второй раз участвовать в гонках, а во‑вторых, его старенькая машина таких испытаний просто не выдержала бы.
– А как вы с Садовниковым умудрились рыбу сжечь? – спросила Лика, чтобы за разговором как-то скоротать время.
– Это Ильич еще служил. Уговорил он меня с ним туда поехать, красота, мол, там необыкновенная. Ну, приехали мы в пятницу вечером, поужинали и спать легли.
До сих пор тех комаров помню, гул в комнате от них такой стоял, словно самолет рядом летит. И здоровущие, как цапнет, так мигом проснешься. А Костян решил нас рыбкой побаловать. Встал ни свет ни заря и на речку пошел. Просыпаемся мы, а он уже рыбу чистит. Посыпал ее приправами разными, в листья хрена завернул каждую отдельно и на решетку над углями положил. Велел нам за рыбой следить, а сам пошел прилечь. А мы с Ильичом о ней забыли.
Спохватились только тогда, когда сосед из-за забора крикнул, что у нас что-то горит – ветер в его сторону был. Кинулись мы, а от рыбы ничего уже не осталось. Ох и ругался Костян! Пришлось нам у мальчишек рыбу покупать, самим чистить и самим готовить, а он потом еще и критиковал: то ему не так, это ему не эдак!
За разговорами они сами не заметили, как добрались до деревни. Остановившись возле нужного дома, вышли и сразу поняли, что там никто не живет: и ставни закрыты, и двор снегом засыпан чуть не до верха забора.
– Ну что, пошли к соседям за лопатой, – предложил Гуров.
– И ключами – Ильич их деду Матвею оставил, – добавила Лика.
Она пошла первой, Гуров – за ней, с тоской думая, как все-таки трудно иметь дело с человеком, который способен читать чужие мысли.
Сосед, сухонький старик в овчинной душегрейке и обрезанных, не раз чиненных валенках, оказался человеком подозрительным.
