Выйдя в коридор, он обнаружил, что тихий и спокойный отель, который в момент его прибытия сюда можно было сравнить разве что с сонным царством, теперь напоминает растревоженный пчелиный улей.
По ковровым дорожкам, устилавшим коридор, озабоченно сновали туда и сюда какие-то люди, у приоткрытых дверей номеров тоже стояли небольшие группки, многозначительно переглядывались между собой и обменивались впечатлениями. Ни о какой «конфиденциальности» не могло быть и речи. О происшествии знал уже весь отель.
– Самоубийство?! Невероятно! – доносилось до слуха Гурова, неспешно проходившего по коридору.
– И надо было для этого снимать люкс!
– Богатые тоже плачут.
– Вы знаете, сколько берут здесь за сутки в таких апартаментах?
– Ножом! Просто обыкновенным кухонным ножом! – неслось из другой группы. – Рука располосована до кости! Весь номер в крови. Жуть!
– Этот всегда так, уже известно. Прикатит, девок созовет целый кагал и куролесит дня три без продыху. Одних окурков после них чуть не лопатой выгребаешь.
Да девки эти еще. Этот, поди, думал, что всю жизнь так играючи проведет. Вот и доигрался. Игрун!
Последнее высказывание Лев услышал, уже подходя к лестнице, ведущей в вестибюль. Возле нее стояла женщина, с которой недавно разговаривал Иван Яковлевич, а рядом – пожилой мужчина в шоколадно-коричневом, отделанном золотым кантом одеянии, в котором ходила гостиничная обслуга.
Бросив быстрый внимательный взгляд на старика и запомнив его внешность, он спустился к ресепшену, куда уже вновь вернулся приветливый Игорь, так и не успевший вручить ему ключи от номера на троих, и бодро улыбнулся:
– Ну что? Продолжим?
– О! Тысяча извинений! – стал чуть ли не раскланиваться бедный парень.
– Простите, я не должен был вот так вот оставлять вас. Пренебрег, можно сказать, своими обязанностями…
– Ничего, – успокоил его Гуров, давая понять, что жалобную книгу требовать не станет. – Случай, как я понимаю, экстренный?
– О! Да! Один из наших постоянных клиентов… Солидный, уважаемый человек… Просто в голове не укладывается!
– Вскрыл вены? – интимно понизив тон, спросил Лев.
– О! Простите! Нам не разрешают! Я не могу говорить об этом! Простите!
Окончательно смутившись и уже не зная, как вести себя, Игорь замолчал, кажется, уже смирившись с потерей клиента, но великодушный полковник поспешил объявить об отмене смертного приговора.
– Так где же мои ключи? – все так же спокойно и доброжелательно улыбаясь, проговорил он.
