Василиса уже уверенно сидела в кровати и даже пыталась вставать и ходить.
Она как ребенок радовалась моему приходу и в груди все сжималось от ее улыбки и блеска в глазах. Хотя он уже не был прежним.
В ее взгляде застыла какая-то грусть. И я боялся, что это останется в ней навсегда."
"Нам нужно было поговорить. И я, и она это прекрасно понимали, но я пока избегал этого важного разговора. Она была не готова.
Я боялся.
Боялся, что она опять испытает стресс и это подорвет и без того слабое здоровье.
Боялся услышать то, о чем не хотел думать.
Ее обиду на меня. Еще раз прочувствовать свою вину за происшедшее.
Эти дни сильно повлияли на меня. Я уже иначе смотрел на Василису. Нет, конечно, я все также хотел ее. Хотел до боли в висках. Понимал, что те эмоции, которые она мне давала, я не получу ни от кого другого…
Но сейчас, глядя на эти большие глаза, на губы, к которым, наконец, вернулся цвет, я понимал, что не хочу только тело Василисы. Хочу, чтобы она была счастлива со мной. Со мной.
Я не представляю ее жизнь без меня.
Что бы она ни решила, я все равно оставлю ее себе.
А поводы для сомнений у меня были.
Я несколько раз пытался приласкать ее, пока мы сидели в обнимку на кровати. Безобидные ласки.
Хотя бы просто коснуться груди, которая каждый раз вздрагивала, когда моя рука оказывалась рядом. Поцеловать в губы. Сжать несильно бедра.
Мне нужно было почувствовать, что она моя.
Но Василиса как будто специально всякий раз останавливала меня, уклонялась. Убирала руку.
— Тебе не нравится? — не выдержав, спросил как-то я.
— В чем дело, Василиса? Я тебе противен?
— Дело не в этом, — мягко ответила она. — Я не уверена.
— В чем?
— Хочу ли… этого… Хочу ли быть с тобой, Давид…
Меня как громом ударило. Что значит, она не уверена?!
В тот раз я психанул и, встав с кровати, ушел из палаты. Дошел до выхода из клиники и… вернулся обратно. Но в палату так и не зашел. Сидел рядом на стуле. И думал.
Она не уверена. Кто может дать ей эту уверенность? Только я.
Я потирал глаза ладонями, пытаясь найти правильное решение.
Опять Василиса ломала мою идеальную картину.
Я был зол. Очень зол. И мне нужно было эту злость на ком-то выместить.
Дактиф.
Руки чесались в ожидании, когда я набью ему морду. Да, я пообещал его отцу, что заберу Василису и уеду.
Я лгал. Уже тогда знал, что лгал.
Потому что не успокоюсь, пока не увижу кровь на самодовольном лице Дактифа. Пока он не будет передо мной харкать кровью и просить оставить его живым.
