Ему отвечает Вика. Какое-то шебуршание.
— Давид, — голос Вики. — Проснись же! Это я, Василиса.
Недовольное сопение в ответ.
— Давид! — уже громче. — Вставай! Трахни меня, Давид!
Я закрываю рот от ужаса.
А из телефона опять лишь мычание.
— Уйди, — голос Давида и спустя мгновение храп.
Удивленно смотрю на Давида.
— Сел на телефон задницей и включилась запись, — улыбается он. — Не было ничего. Видишь? Я никого не могу трахнуть, кроме тебя. Даже по пьяни.
А во мне борются два чувства. Вроде, я и рада. Давид доказал, что не спал с Викой.
Но как же горько от того, что Вика оказалась вот такой. В ушах так и звучат ее слова: «Трахни меня, Давид». Как же больно…
Отворачиваюсь и слезы стекают по щекам."
"— Не плачь, Василиса, — Давид гладит меня по волосам. — К сожалению, так бывает.
— Она же сестра мне, — смотрю на него, стирая слезы со щек.
— Не плачь, — прижимает меня к себе. — Я с тобой.
— Давид, я боюсь, что ты тоже…
— Нет. Я буду рядом всегда. Только не сбегай больше.
— Я и не сбегаю, — пожимаю плечами.
— Все будет хорошо, Василиса. Ты уже была у врача? По поводу беременности.
Давид напоминает мне то, что давало мне силы все эти дни.
— Как ты узнал?
— В больнице сказали. Ты прости, я тогда… ну, Арсена… Никто не должен до тебя прикасаться. Никто.
— Он хотел помочь же, Давид…
— Да понял. Мы с ним уже все решили. Он нормальный мужик.
— А ты? Разве так можно себя вести? Ты напугал меня, Давид…
— Прости. Я не причиню тебе зла. Тебе нечего бояться.
Аккуратно поднимает меня и несет.
— Тебе нужно отдыхать, — с этими словами кладет на кровать. — Завтра в клинику поедем.
— Давид, — беру его за руку.
Мне хочется услышать от него хоть что-то. Он же теперь знает, но как будто избегает этой темы.
— Спи, Василиса. Тебе нужен отдых.
— А ты?
— Мне надо позвонить кое-куда. Спи.
Проводит рукой мне по волосам, поправляет одеяло и выходит из комнаты.
Я лежу и не знаю, радоваться мне или… Мы, вроде, и помирились, но ребенок. Неужели, Давид не рад.
Да, мы никогда не говорили с ним на эту тему.
Никогда. Но… если мы любим друг друга, то разве не должны мы оба любить нашего ребенка? Он же наш.
Отворачиваюсь к стене и с этими мыслями проваливаюсь в сон.
Глава 28. Давид
Когда доктор в больнице как бы между делом сказал мне, что Василиса беременна, я не сразу осознал это. Переспрашивать не стал. Такими словами не бросаются.
Это же мой ребенок? Мой. Но готов ли я к нему?
Это все изменит. Всю жизнь изменит.
Я никогда не думал о детях. Никогда.
