И столько силы было в его взгляде, неожиданно тоже нескромном, совсем не докторском, а мужском, оценивающем, что бушующий в ней пожар стал еще сильнее. Горячая волна, зарождающаяся где-то в глубине, поднималась снизу вверх, заливая желудок, сердце, легкие, горло и голову, не давая дышать, мешая произнести хоть слово, отключая сознание.
Элла попыталась вскрикнуть, чтобы запустить воздух в охваченную жаром грудь, но не успела, потому что потеряла сознание. Семенов еле-еле успел ее подхватить.
Глава девятая
Наши дни
Дмитрий Воронов
Поселок Солнечный вопреки своему названию встретил майора Воронова проливным дождем.
Пронизывающий ветер гнал по улице желтые и красные листья, от луж поднимался пар, от которого разбитые тротуары казались укутанными туманной дымкой. Сильно пахло яблоками. От их мощного сладкого аромата начинала кружиться голова. Через заборы были видны яблони во дворах. С части из них урожай уже был заботливо собран, но кое-где ветви были еще увешаны налитыми плодами, которые, падая, устилали землю хрустящим под ногами ароматным разноцветным ковром.
Дом, где жил Антон Попов, Воронов нашел довольно быстро. В местное отделение полиции он, по некотором размышлении, решил не обращаться и обойтись собственными силами. Покосившийся деревянный домик выглядел уныло и даже обреченно. Жалобно скрипнула калитка, лениво забрехал облезлый, клочкастый, сразу видно, что старый, пес, привязанный к ветхой будке грязной перетертой в нескольких местах веревкой.
"
"У входа в дом стояли корзины с собранными яблоками, глянцевыми, мокрыми от недавнего дождя, как будто забытыми и никому не нужными. На веревках висело промокшее, спутанное ветром белье, которое постирали, но отчего-то не убрали, отдав на откуп осеннему ливню. На двери висел большой амбарный замок.
Воронов остановился, в нерешительности почесав затылок. Хозяев явно не было дома, и он прикидывал, что лучше – пойти по соседям или все-таки отправиться к местным полицейским за подмогой и информацией.
Снова заскрипела калитка, и во двор заглянул невысокий хлипкий мужичонка лет шестидесяти.
– Ты что здесь делаешь? – спросил он неожиданно густым басом, отчаянно не вязавшимся с его обликом. – Вот я сейчас полицию вызову. Шарят и шарят по дворам охламоны. Чисто стервятники. Узнали, что в доме беда, и слетелись, чтобы падалью поживиться. Ну-ка убирайся отседова, а то шмальну сейчас, не доводи до греха.
