Мне его для вас дали. Чтобы я вас поддерживала этим чаем.
– Да кто дал-то? – рявкнул, не выдержав, Семенов.
Мила отшатнулась и заревела теперь уже в голос.
– Да не пугайте вы ее, – с досадой сказала Бжезинская. – Она не со зла. С глупости. Мила, посмотри на меня. Я тебя ни в чем не обвиняю. И эти господа тоже. Просто успокойся и скажи, кто дал тебе этот чай и сказал, что мне очень полезно его пить?
– Так Элеонора Константиновна, конечно. – Мила даже руками всплеснула. – Разве ж я у кого чужого что-нибудь бы взяла?
– Бутакова.
– В голосе Бжезинской теперь звучала каменная усталость. – В общем-то, я так и думала.
– Мила, – вступил в разговор Воронов. – Правильно ли я понимаю, что Элеонора Константиновна Бутакова принесла вам эту банку, сказала, что там уникальный чайный напиток и что вы для поддержания здоровья Элеоноры Александровны должны ей заваривать его каждый раз, как она попросит у вас чаю?
– Правильно, – всхлипнула Мила. – Сказала, что давно заказала этот чай на Тибете, но теперь из-за ссоры не может отдать лично.
Но что Элеонора Александровна по-прежнему не чужой ей человек, поэтому она просит меня следить за ее самочувствием и подбадривать чаем. Я так и делала. А что такого-то?"
"– Ну, чай нужно на экспертизу отдать, – сказал Воронов, забирая банку из рук взволнованной секретарши. – Думаю, что там мы найдем средство, резко понижающее уровень сахара в крови. Господи, ну и здоровье у вас, Элеонора Александровна.
Я дважды после чашки этого чаю чуть богу душу не отдал, а вы его полтора месяца каждый день пили и все еще на ногах держитесь.
– То-то и страшно, что я мог опоздать, – тихо проговорил Семенов. Лицо его было бледным, синеватым даже. – Эля, если бы я не успел, то никогда в жизни себе бы этого не простил.
– Тося, ну ты-то тут при чем? – спросила Бжезинская и ласково провела рукой по его не бритой с утра щеке. Оно и понятно. Хлопотное у них сегодня выдалось утро. – Ты меня спас.
Я бы никогда не догадалась, что мне подсыпают в питье лекарство от диабета. И пила бы дальше этот волшебный эликсир.
– Там что, яд? – Глаза Милы были широко открыты от ужаса. – Это что получается, Элеонора Константиновна хотела вас отравить?
– Получается, получается, – пробормотал Воронов. – А сама при этом еще распускала слухи о том, что госпожа Бжезинская балуется наркотиками. Ее плохое самочувствие было видно невооруженным глазом.
