– Жена запахнула халат и потуже затянула пояс, давая понять, что все, жизнь продолжается, и дела и обязанности вместе с ней. – Причины всех неприятностей «ЭльНора» кроются в низменных страстях: зависти, ревности, трусости, дурной любви наконец. А там, где речь идет о бремени страстей человеческих, экономика отступает. Она слишком логична для того, чтобы состязаться с безумным накалом чьих-то чувств.
– Лелька, как же любовь может быть дурной? – тоже рассмеялся Воронов, признавая, что во всем остальном жена, скорее всего, права.
– Любовь – это светлое чувство. Великое. И все оправдывающее.
– Даже убийство? – Лелька прищурилась. – Митенька, ты лучше меня знаешь, сколько крови проливается из-за любви и нежелания делиться с кем-то объектом своей страсти. И это как раз я и называю дурной любовью. Она не к созиданию ведет, а к разрушению. Себя в первую очередь. Ну и заодно всего вокруг.
– Философ ты мой. – Дмитрий сбросил мощное тренированное тело с кровати. О бесцельном и приятном валянии в постели он уже не думал, полностью переключившись на работу.
– Итак, по-твоему, когда я смогу увидеть всю картинку?
– В любой момент. Как только найдешь недостающий кирпичик, тот единственный кусочек пазла, который пока не встал на свое место, так и увидишь."
"– Знать бы еще, где этот самый кирпичик, – пробормотал Дмитрий и отправился в душ.
Первым делом Воронов собирался съездить в загородный поселок, где жила Элеонора Бжезинская, и осмотреть гостевой домик, в котором поселился Меркурьев.
Конечно, особой надежды, что в жилище будет найдено хоть что-то, проливающее свет на убийство, у Воронова не было, но любое дело он привык доводить до конца тщательно и методично, а потому осмотреть вещи Меркурьева хотел сам, чтобы быть уверенным, что ничего важного не пропустил.
Дмитрий не спеша допивал вторую чашку кофе, выстраивая в голове дела, которые требовалось завершить именно сегодня, в субботу, у всех нормальных людей являющуюся выходным днем. Осмотреть дом Меркурьева он хотел без суеты и спешки, а для этого нужно было разобрать кучу бумаг на столе, возомнивших себя Эверестом, переговорить с Ванькой Буниным и дождаться ответа экспертов по взорванной машине и останкам в ней.
Что ж, тогда сначала в управление, а уже часика в три – в усадьбу. Надо только не забыть позвонить Бжезинской и договориться, чтобы она была дома, открыла ему коттедж и…
От мыслей его отвлек телефон, заливающийся из заднего кармана джинсов.
